Я прекрасно помню эту Лену, соседку моей приятельницы, – недели две–три назад она рассказывала нам, какие страсти разворачиваются в «Доме-2». Зашла, главное, чтобы попросить утятницу, а осталась на несколько часов: выпила три чашки чаю, полкило конфет умяла. Я никак не могла дождаться, пока она уйдет, – я хотела с приятельницей свои проблемы обсудить, а тут Лена со своим «домдва». Пришлось сидеть и слушать о том, как в реалити-шоу один мальчик разбил сердце девочке.
Он ее обкрадывал и одновременно про любовь пел. Можете себе представить ситуацию, а? Взрыв мозга!
«Они встречались год! – объясняла Лена, налегая на «Красную шапочку». – Там такие чувства были – закачаешься. Он ей цветы носил, свидания устраивал, нежные слова каждый день, типа «солнышко» и «милая моя». Один раз даже чуть не побил парня, который к ней клеился. В общем, любовь, как в кино. И тут...»
После «и тут» Лена сделала такую паузу, что мы наконец очнулись. Все же, как ни крути, но любовные истории, которые заканчивается словами «и тут», не могут не вызывать зрительского интереса. Подруга с криком: «Подожди, не рассказывай!» – кинулась еще раз ставить чайник. Я побежала за половинкой лимона, которую мы до этого прятали от соседки в холодильнике. Даже кошка Марфа спустилась со второго этажа, чтобы выяснить, из-за чего переполох.
«И тут, – продолжила Елена, – выясняется, что этот парень все это время воровал с банковской карточки этой девочки деньги!» Она с удовольствием посмотрела на нас, ошарашенных, и продолжила: «Затем выясняется, что тырил деньги он не только у своей девочки, но и у других участников «Дома-2». Он в Интернете в покер играл и потихоньку, по 10–15 долларов потягивал раз в недельку то у одного человека, то у другого. Вскрылось все совершенно случайно. Бедные эти ребята стали сразу делать распечатки своих банковских счетов – тогда стало понятно, что деньги перечислялись на сайт покера. Мальчик во всем сознался. Но самое интересное – как к этому отнеслась девочка. Она же вроде любит его. А он ее обкрадывал и одновременно про любовь пел. Можете себе представить ситуацию, а? Взрыв мозга!»
Я сразу же стала выяснять, почему вора отправили с телепроекта домой, а не в тюрьму. Но Лену интересовало другое. «Как она могла не увидеть в нем эти наклонности изначально? – удивлялась она. – Видно же было, что это мутный парень какой-то. Глазки у него всегда бегали. Улыбался он, как шакаленок. Противный и подозрительный тип... Так что сама виновата. Куда она раньше смотрела?» Моя подруга и кошка Марфа молчали. Слушали, как мы с Леной возмущаемся и задаем непонятно кому риторические вопросы.
А вчера моя подруга позвонила и сообщила, что Лена решила «сделать себе зубы». Не разбираюсь я в этих стоматологических тонкостях, но почему-то так оказалось, что почти все верхние зубы Лене спилили, оставив от былой мощи лишь пеньки, не толще спички. Подразумевалось, что через неделю, которую Лена оформила как отпуск, пеньки за отдельную плату превратят в искусственные красивые зубы. Мероприятие недешевое, и Лена долго копила на него деньги, складывая пятитысячные купюры в банку из-под крупы. В общем, зубы спилили. «И тут...» – сказала моя подруга и замолчала. Я сильнее вдавила в ухо телефонную трубку: «Ну?»
Он сбежал! Любовник Ленкин, с которым она – какое совпадение! – тоже прожила год, сбежал, предварительно очистив банку из-под крупы. Нежный, ласковый Дима, которого, как типичного маньяка, все соседи теперь характеризуют фразой «никогда бы не подумал, что он способен на такое». Тот самый Дима, который оставлял Ленке на холодильнике записочки вроде «С добрым утром, моя радость! Люблю тебя всем сердцем!». Тот самый Дима, который «временно» нигде не работал, но зато держал дом в образцовом порядке. Дима, прирожденный кулинар, который готовил ту самую рождественскую утку в утятнице. Дима, который за день до воровства держал Ленку за руку и говорил: «Вот станем мы с тобой старенькими, и я буду ворчливым таким старичком, который будет тебя ревновать к другим старичкам. А ты, окруженная нашими внуками, будешь лишь тихо смеяться: «Дедушка наш опять с ума сошел». И я буду таять от твоей улыбки, как всегда это и происходит. Ты – моя единственная. Моя радость. Моя Леночка».
«Щука, паращит! – беззубая Леночка теперь ужасно шепелявит. – Щбежал! Щкандал!» Дима родом откуда-то из-под Чернигова. Или из-под Харькова. Точного его адреса Елена не знала никогда, а теперь и подавно не узнает. Она даже не уверена, что фамилия, которой он представлялся, настоящая. Короче говоря, взрослая дама Елена жила весь этот год как в песне – дурманом сладким веяло от слова твоего, поверила, поверила, и больше ничего. «А щто? – кричит она теперь в запале. – Пащпорт надо было прощить?»
Трагедия заключается не только в том, что пеньки у Лены останутся надолго. Неизвестно, сможет ли она вообще заработать на новые зубы. Она частный адвокат, и давать консультации она теперь может разве что только письменно – люди просто не понимают, что она говорит. Представлять интересы клиентов в суде Елена и подавно не рискует – даже слово «суд» в таком состоянии ей не произнести.
А самое грустное – о своей драме она не может никому нормально рассказать. Как только она со слезами и серьезным выражением лица произносит что-то вроде: «Отщиделся у меня и щмылща! Щволощ!» – ее собеседники начинают давиться от смеха. Даже моя приятельница, которая хотела было напомнить Лене ее же слова: «Как можно было сразу не понять, что это подозрительный парень? Ты же знала его лучше нас, ты же должна была почувствовать его настоящий характер, уловить его двуличность», – ничего не сказала, а только смеялась.
Смеется со всеми и Ленка. Трагикомизм и абсурдность ситуации доводят до истерики и ее. Она высмеивает из себя горе. Держась за живот, плача и хохоча, переживает она предательство. Ее мозг тоже пока никак не может сложить две картинки воедино: Дима-вор и Дима-любимый. Она не понимает, как так получилось. Как он мог так с ней поступить. Как она могла довериться. И как теперь уговорить банк на кредит.