Авторские колонки

17 июня 2010, 10:00

Андрей Архангельский: Житие шустрых

Историю 1930–1950-х гг. до сих пор описывали герои или жертвы того времени; сегодня о ней пишут «винтики истории». Лилиана Лунгина, а теперь Эдуард Кочергин, победитель «Нацбеста»: новизна в том, что это не против Сталина и не за; это жизнь вовсе без Сталина.

Победителем нынешнего «Нацбеста» стал Эдуард Кочергин с романом «Крещенные крестами» – это воспоминания о скитаниях малолетнего беглеца из детоприемника НКВД. Вещь автобиографическая: Кочергин, ныне главный художник БДТ, описывает собственное детство.

Из-за того, что воспоминания о 1930–1950-х перестали кого-либо всерьез волновать, из них ушла конъюнктурность: таким образом, сталинская тема впервые освободилась от общественных обязательств

Будучи членом большого жюри «Нацбеста», я поставил Кочергину три балла – максимальную оценку. Убежденный в правильности выбора, я, тем не менее, испытывал некую дурную провинциальную опаску – не показаться бы со своим выбором слишком консервативным и благонадежным. Притом что по силе эмоционального воздействия Кочергин не сравнится ни с кем из конкурсантов «Нацбеста» – воспоминания все-таки считаются у нас «скучным жанром» и неконкурсным. К тому же, все, что связано со сталинским периодом, уже попахивает конъюнктурностью, причем неважно, это против Сталина или за – сама тема, казалось, безнадежно устарела, и ужас, сколько всего... столько всего на эту тему написано.

Однако тема сегодня переживает очередной ренессанс, и, например, победа «скучного» Кочергина уже не кажется удивительной на фоне прошлогоднего триумфа Лилианы Лунгиной с «Подстрочником» – также казавшимся поначалу «просто скучными воспоминаниями». Обе вещи роднит сознательно выбранная интонация статиста Истории, мелкой сошки, которая рассказывает о 1930–1950-х без торжественного всезнайства, без патетического осуждения или воодушевления. Рассказывает местами даже безучастно, отстраненно – словно не с ним было. Можно образно сказать, что заговорили, наконец, «винтики истории», которым повезло сохраниться.

Но еще более сильное впечатление в этом смысле производит сайт «Я помню», где собраны тысячи свидетельств участников войны: такое ощущение, что они 65 лет молчали и вдруг все разом заговорили, да как!.. Поражает живая – спонтанная, сбивчивая, но человеческая речь, очень цепкая память; но главным образом то, как описана атмосфера войны: именно как трагифарс, как смесь ужаса и абсурда, которые органично дополняют друг друга. Главным двигателем истории в этих рассказах является даже не угроза смерти, не жестокость начальников или государств – а случайность, нелепость, хаос.  «Висельный юмор» – также неотъемлемая и неожиданная эмоциональная доминанта этих воспоминаний.

Несмотря на, казалось бы, совершенную исчерпанность темы, интересные именно с литературной точки зрения произведения о сталинском времени также появляются, возможно, только сейчас – вспомним хотя бы еще одного героя прошлого года Александра Терехова, автора «Каменного моста». Что случилось? Что могло случиться с этой, казалось бы, триста раз заезженной темой?

Дело в том, что именно от исчерпанности и полной усталости от темы из нее постепенно ушла конъюнктурность. Советское время, понятно, требовало от автора минимум дубовой «объективности» (то есть при описании ужасов пользоваться зюгановской формулой «зато»: «зато построили Днепрогэс, вышли в космос и победили фашизм»). Идеология ранне-либеральная требовала, напротив, безоговорочного разоблачения той жизни как нежити – безжизненного и безнадежного пространства. Сегодня, когда и на то, и на другое стало наплевать, «сталинская тема» впервые стала свободна от общественных обязательств и стыдливости.

По силе эмоционального воздействия Кочергин не сравнится ни с кем из конкурсантов «Нацбеста» (фото: ИТАР-ТАСС)

Без идеологических распорок на первый план выходит массовый человек: человек вокзалов и поездов, стихийных рынков, очередей, складов с продовольствием; серая масса, провалившаяся в зазеркалье фронта и тыла. В книге у Кочергина очень хорошо описано, как тыловой народ, временно оставленный без присмотра власти, инстинктивно устраивался, торговал, воровал, а кто мог – вообще ускользал; потому и история самого Кочергина глубоко символична.

Именно этим – негероическим поведением, выживательной позицией – они и похожи на нас более всего, и этим «узнаванием себя» и вызван, по-моему, такой успех жанра. Нас все время приучали к мысли о народе – вершителе истории, о народе-титане, то есть о чем-то в любом случае монолитном и целесообразном. И вдруг оказалось, что довоенный и даже военный СССР жил по законам роя – как точно заметила Юлия Латынина*, а не жизнью суровой вертикали. Организация у роя всегда условна, дана лишь как эскиз. Люди того времени обходились, как с удивлением можно узнать из «незнаменитых» воспоминаний, вообще без центральной идеи: без бога и без Сталина – живя, работая и даже воюя скорее интуитивно, чем имея перед собой какую-то великую цель или план.

На описании истории глазами рядового участника роя, который мало что знает о происходящем, питается слухами и сплетнями, построен и сюжет недавнего документального фильма Алексея Пивоварова об обороне Москвы (НТВ). Не то чтобы я был таким уж фанатом жанра «обывательской правды», но нельзя не признать, что такое описание трагических событий вызывает сегодня у зрителя/читателя наибольшее доверие: мы и сами примерно так живем, доверяя комментариям в блогах больше, чем телевизору. Еще большее доверие вызывает неангажированность самих авторов  воспоминаний: они пишут «ни для чего», им от нас ничего не нужно – ни от конкурсов, ни от издателей и читателей, ни от критиков. Сила этих воспоминаний в том, что автор не стремится какой-либо касте, группе или страте угодить, понравиться. Этой ненужностью и несделанностью воспоминания разительно отличаются от сознательно средней, «журналистской», или фестивальной, холодно-интеллектуальной литературы, написанной специально для тиража или для победы в конкурсах.

Авторы воспоминаний «пишут бесплатно» – парадоксальным образом они ведут себя так, как должны были бы вести себя писатели; и эта непродажная позиция дает чисто художественное преимущество. Именно оттого, что у таких писателей нет задачи описать «поужаснее», общий абсурд и ужас того времени они и передают лучше всего. Вот центральная мысль, например, у Кочергина: как только государство куда-то не дотягивается, где-то дает слабину, его место тотчас занимает криминал. Который выстраивает собственную вертикаль власти, впрочем, очень похожую: наверху – пахан, затем воры, шестерки, фраера и петухи-парашники. Бесценный опыт выживания герой Кочергина получает именно сравнивая обе системы – репрессивную машину государства и криминальный мир – и понимая, что правила, в общем, одни и те же. Чтобы выжить, нужно быть шустрым, уметь подмазывать паханов, притворяться ничем, нехитро развлекать людей, иметь надежную крышу, не иметь ни перед кем долгов, а также всегда быть готовым сбежать.

И тут уже начинается русский экзистенциализм: зажатый между двумя репрессивными машинами, обычный человек всегда находится между, в пограничном, подвижном состоянии – в том числе, и ума, и морали. Как следует из «Крещенных крестами», самые востребованные творческие профессии того времени – умение делать татуировки и рисовать игральные карты, а высшее карьерное достижение – придворный художник при пахане. Это выглядит как пародия на постсоветское время: с поправкой на прогресс и цивилизованность, конечно, но, в принципе, очень похоже.

...Детское, юношеское сознание цепко выхватывает из памяти боль, но также и смех, – это странное смешение жуткого и смешного и делает позицию авторов воспоминаний уникальной. На фоне абсурдной и страшной жизни проступает энергия, дух, азарт  сопротивления обстоятельствам. И на фоне этого Сталин и прочие мифологемы меркнут, и остается только понятное каждому стремление выжить. Проблематика, которая цепляет нас больше, чем нагнетание картонных ужасов или картонных же восторгов. С нашим сегодняшним недоверием и неверием во что бы то ни было нас более всего устраивает именно такая версия истории страны: незаметного сопротивления обстоятельствам непреодолимой силы.

* Признан(а) в РФ иностранным агентом

Вам может быть интересно

Кипр выслал двух российских дипломатов
Темы дня

Киев принес войну на Балтику

В Финском заливе БПЛА ударили по российскому сухогрузу. По некоторым данным, за атакой стоит Украина. Впрочем, указывают эксперты, Киев не провел бы эту операцию без помощи Прибалтики, Финляндии или Польши. Кто помог ВСУ и как нападение может быть связано с потенциальным участием Европы в переговорах по урегулированию на Украине?

Как многополярность приносит России торговые выгоды

Ставший главным событием минувшей недели саммит АТЭС в Шэньчжэне имел глобальное значение не только для трех сверхдержав. Страны меньшего веса искали возможность лавировать между Китаем, США и Россией. Чего они в итоге добились и какое значение это имеет в том числе для Москвы?

Климатический саммит COP31 завершился провалом

Разрыв в мощи США и Китая сократился до рекордного минимума

Трамп подписал фотографию с Путиным «Мой друг»

Новости

На военно-морской базе в Ливии прогремел взрыв

Утром в воскресенье взрыв прогремел на складе боеприпасов на территории военно-морской базы в ливийском портовом городе Бенгази.

Пентагон скрыл от Конгресса потери и расходы на войну с Ираном

Министр обороны США Пит Хегсет в начале войны с Ираном запретил Пентагону поддерживать поездки конгрессменов на Ближний Восток, из-за чего сенаторы не смогли посетить базу Аль-Удейд в Катаре, пишет The Atlantic.

Группировка «Север» взяла под контроль харьковский Сосновый Бор

Штурмовые подразделения группировки российских войск «Север» в ходе боев взяли под контроль село Сосновый Бор Волчанского района в Харьковской области.

Определены этапы восстановления Крымского моста

Вице-премьер России Марат Хуснуллин сообщил об определении этапов восстановления Крымского моста.

Эксперт объяснила растущую тягу взрослых людей к детским игрушкам

Глава Национального института игр США Мия Сундстром заявила, что растущий спрос на детские игрушки среди взрослых объясняется биологической потребностью мозга в игре и необходимостью снятия стресса.

Лавров счел неадекватными министров обороны Британии и ФРГ

Глава МИД России Сергей Лавров заявил, что министры обороны Германии и Великобритании Борис Писториус и Уэс Стритинг находятся в неадекватном состоянии.

Мелони отчитала Киев за сайт «Миротворец»

Премьер-министр Италии Джорджа Мелони высказала главе киевского режима Владимиру Зеленскому недовольство из-за включения итальянских граждан в базу украинского экстремистского сайта «Миротворец».

Россия запланировала модернизацию 75 аэродромов до 2030 года

Вице-премьер России Андрей Никитин заявил, что до 2030 года в стране модернизируют 75 аэродромов, сделав особый акцент на Арктику и Дальний Восток.

Кипр выслал двух российских дипломатов

Власти Кипра выслали двух российских дипломатов, заподозрив их якобы в работе на российскую разведку и попытках получить секретные данные о безопасности страны и Евросоюза, сообщило издание Politico со ссылкой на кипрских чиновников.

Климатические модели годами завышали эффективность улавливания углерода

Журналисты-расследователи ProPublica выяснили, что ведущие климатические модели, на которых строится мировая политика по борьбе с потеплением, десятилетиями опираются на необоснованно оптимистичные допущения об улавливании и хранении углерода.

Миру предсказали постоянные кибератаки на критическую инфраструктуру

Более 50 руководителей из госуправления, сферы искусственного интеллекта, бизнеса и кибербезопасности сошлись в оценке: в ближайшие полтора года кибератаки на бизнес и критическую инфраструктуру станут постоянными и разрушительными, пишет Axios.

Джеймс Бонд отказался от часов Omega

Поклонники Джеймса Бонда заподозрили, что суперагент в новом фильме променяет свои традиционные часы Omega на хронометр от бренда Jaeger-LeCoultre, пишет The Wall Street Journal.
Мнения

Марина Хакимова-Гатцемайер: Россия довоевывает с немцами Великую Отечественную

Победа в Великой Отечественной войне – важнейшая часть нашей истории, нашего культурного кода. Но Победа – это не только освобожденные земли, народы, гордость и память. Это и то, что происходит с героями впоследствии.

Тимофей Бордачёв: В Шэньчжэне закончился «европейский мир». И это ставит новые вопросы

19 ноября 2026 года в Шэньчжэне история вынесла Европе свой окончательный приговор. Саммит России, Китая и США вычеркнул из мировой политики прямых наследников тех, кто более 500 лет всем распоряжался.

Анна Долгарева: Разницы между участником войны и ее свидетелем – все меньше

И где же сейчас отстраненность и беспристрастность, которая мне когда-то представлялась неотъемлемым свойством корреспондента? Куда она делась, как растаяла? Когда украинцы стали убивать журналистов, открыто признаваясь, что считают нас законной военной целью?
Вопрос дня

Как были обретены мощи святого князя Дмитрия Донского