Главный посыл речи Юрия Шевчука был поэтичен и даже красив: «Какие песни вы будете петь, такой и будет страна». Если петь хорошие песни, то страна будет хороша. Если же петь другие песни, то страна будет плоха.
Гондурас Юрия Юлиановича Шевчука опух давно и надежно
Вот как Юрий Юлианович описывает неправильные песни: «Тупо петь в тысячный раз, что она тебе не дает, – это удел безмозглой мартышки, обезьяны, онанирующей на сидящую рядом на ветке соседнюю задницу».
Конечно, для анализа этой удивительной сентенции лучше подошел бы даже не искусствовед, а психиатр. Но я, не являясь ни искусствоведом, ни психиатром, все же попробую пояснить вам, что же Юрий Шевчук имел в виду.
Песня по своей изначальной природе – жанр романтический. Песни служили для того, чтобы рассказать историю, сообщить миру и объекту страсти о своей любви, для осанны и похвалы. И даже шуты со скоморохами, исполняя свои сатиры, делали это без злости и с любовью ко всему человечеству.
Так было на протяжении тысяч и тысяч лет, пока вдруг не появились «песни протеста». Инструмент признания в любви стал использоваться в качестве боевого оружия. Ну как если бы вы были партизаном, но у вас не было бы пулемета, а всех отловленных вами нацистских преступников вы бы казнили путем противоестественных изнасилований. Ибо из оружия у вас только один мужской половой член.
Именно так выглядит то, во что превратили песню люди вроде Юрия Шевчука или Михаила Борзыкина.
Когда-то Юрий Шевчук был отличным артистом. Он писал песни о любви и выступал на конкурсах, организованных газетой «Комсомольская правда». Юношеский протест прорывался из него уже тогда, но его, как это и положено, гасила любовь. Именно любовь создала лучшие песни Юрия Шевчука. А когда его любовь умерла в возрасте 24 лет от тяжелой болезни, группа ДДТ создала самое грандиозное свое произведение – альбом «Черный пёс Петербург», пронизанный такой беспредельной тоской, что после его прослушивания самому хочется умереть.
Юрий Шевчук более не поет – он вещает (фото: ИТАР-ТАСС) |
С тех пор протест Юрия Шевчука никто не гасил, и из автора песен, вошедших в золотой фонд русского рок-н-ролла, он стал превращаться в вещуна. Юрий Шевчук более не поет – он вещает. Несет миру свою мысль, и мысль эта проста: «Петь под фанеру плохо, а кто так делает, тот дурак». Ну а как еще можно объяснить патологическую зацикленность Юрия Юлиановича на Филиппе Бедросовиче Киркорове? То он за деньги покупает у бывшего звукорежиссера Киркорова снятый с микрофона задыхающийся вокал Филиппа Бедросовича во время выступления под фанеру. И потом выкладывает купленное в Интернет. То он устраивает драку с Киркоровым в лобби-баре питерской гостиницы «Европейская». То пишет чудовищную в своей пошлости песню «Фонограммщик», которую и песней-то назвать стыдно.
А пару лет назад Шевчук про Киркорова отчего-то забыл и переключился на Ходорковского. Он ходит на суд, восторженно принят на «Эхе Москвы» и перед пятнадцатитысячной аудиторией «Олимпийского» говорит: «Сколько можно мучить Ходорковского, давайте лучше кого-нибудь другого помучаем». Да, именно так – не «давайте сроем все тюрьмы, пусть расцветают сто цветов», как это положено настоящему рок-н-ролльщику, а именно что «давайте одних отпустим, а вместо них других насажаем».
На Луркморе, который на сегодня описывает мироздание подробнее Библии, подобный психиатрический феномен называется «опухание гондураса». Гондурас Юрия Юлиановича Шевчука опух давно и надежно. Потому что только человек с опухшим гондурасом может говорить про песни так, как я процитировал выше: «Тупо петь в тысячный раз, что она тебе не дает». А о чем еще петь?! Какая такая мировая проблема важнее неразделенной любви? Ходорковский важнее любви? «Марш несогласных» важнее любви? Коррупция важнее любви?
«Хочется гордиться своей страной и своим творчеством», – сказал в той же речи протеста Юрий Шевчук. И я его понимаю. Гордиться тем, что он производит последние 10 лет, достаточно трудно. Но очень хочется.
Это, как обычно, было вступление.
А теперь резолютивная часть. Как полагается, страшная и безысходная.
Главная проблема не в том, что Юрий Шевчук перестал быть артистом, а стал вещуном. Такие и раньше бывали – вспомните того же вынутого из чулана Михаила Борзыкина. Отряхнули пыль вековую – и на сцену. Бороться с режимом. Нет, проблема не в них. Проблема похуже.
Дело в том, что «Аквариум», например, «Олимпийский» не собирает. А Юрий Шевчук – собирает, причем регулярно.
А народ, который до сих пор слушает Юрия Шевчука, безнадежен.
Россия обречена.