Нет, речь идет не об искусстве не стать подонком, алкоголиком, предателем или преступником. Я имею в виду более почетные возможности. Я, например, не стал великим поэтом, большим политиком, пианистом и моряком. И слава богу.
Да, я писал стихи. Да, теперь я их не пишу. Это не принцип, а состояние. Я не вижу для этого смысла и темы. Раньше видел и то, и другое
Помню один эпизод из какого-то художественного фильма по мотивам Фазиля Искандера. Горы, сумерки, дорога. По ней идут двое немолодых горцев, разговаривают обо всем. Их медленно нагоняет повозка, в которой сидит молчаливый человек и курит трубку. Они желают друг другу здоровья, и человек едет дальше. Когда повозка удаляется на расстояние тихого голоса, один немолодой горец спрашивает другого:
– А кто это?
– Это Иосиф Джугашвили, очень хороший человек.
– А почему он хороший человек?
– Его звали царствовать Россией, а он отказался. «Иди, – говорили ему, – в Москву, будешь самым главным в стране». А он говорит: «Не хочу». И не пошел.
– Отчего не пошел? Это ведь, наверное, интересно – царствовать.
– А он сказал так: «Если я стану главным, слишком много народу придется загубить. Такой уж у меня характер, по-другому не получится. Так что пусть лучше другие властвуют, а я буду пасти овец, баранов». Так и сказал.
– Ай, какой хороший человек! Дай бог ему здоровья.
– Да, очень хороший...
Двое удаляются вперед по дороге и тонут в тумане.
Нереализованные планы, несбывшиеся надежды, невыполненные обещания, данные когда-то самому себе, – все это отравляет жизнь подавляющего большинства людей. И мало кто почему-то дает себе труд задуматься: а что было бы, если бы все эти планы, надежды и обещания сбылись? Стало бы от этого хоть кому-нибудь лучше – соседу, человечеству или хотя бы себе самому?
Я давно заметил, что люди, которые верны так называемым идеалам своей юности, чаще всего очень нервные, злые и неприятные. Это злость человека, который вынужден идти не по своей дороге, но уже не может признаться ни себе, ни другим, что этот путь – не его.
Дорога жизни не асфальтовая, а жидкая. Это не шоссе, а вода (фото: sxc.hu) |
Дорога жизни не асфальтовая, а жидкая. Это не шоссе, а вода, которая постоянно куда-то впадает, превращаясь из одной реки в другую. Изменяет ли себе Яуза, впадая в Москву-реку, а река Анюй – в Колыму? Никому даже в голову не придет задавать такой вопрос. Но вот человек, который в юности хотел накормить всю голодную Африку и свергнуть все правительства мира, становится банкиром – и бывшие соратники смотрят на него с грустным упреком. В лучшем случае.
По-моему, тот, кто всю жизнь остается «верен себе», похож на туриста, который, сплавляясь по мелкой и бурной речке, перед первым же устьем тормозит и начинает отчаянно грести против течения, ни за что не желая оказаться в больших и медленных водах. Ему тяжело, он все больше озлобляется, но все равно гребет, а мимо по большой реке плывут другие люди, и он все чаще слышит от них слово «неудачник».
«У меня была мечта...» Очень хорошо, что была. Но уверен ли ты, что это была твоя мечта?
С мечтами – как с противоположным полом. Есть детская любовь, есть подростковая, есть студенческая, есть зрелая. В первых трех случаях верность этой любви может привести к катастрофе, что и происходит сплошь и рядом. Чтобы, в конце концов, стать счастливым в браке, надо уметь вовремя отказываться от ложной верности, уходить, бросать, предавать. Лучше сейчас, когда цена ухода еще невелика, чем потом, когда хирургу по имени судьба придется делать для этого сложную и рискованную операцию. Это относится и к мужчинам, и к женщинам.
Да, бывает, что настоящая любовь приходит еще в школе. Но это случается очень редко, и если случается, то уйти, бросить, предать тебе просто не удастся.
Да, бывает, что свое предназначение человек тоже находит еще в нежном возрасте. Это случается гораздо чаще. Просто твое русло сразу впадает в ту самую реку, которая ведет к морю. Но если для этого нужно пройти еще несколько рек, то нужно их пройти. Чизма – Чусовая – Кама – Волга – Каспийское море. Каждый сплав даст тебе опыт, который потом поможет обрести себя и найти свою верность. Нужно пройти этот путь, иначе никак. Обретение дается через отказ. Отказ – это формула действия. Даже чтобы пошевелить пальцем, нужно отказаться от состояния покоя.
Недавно мне позвонили из одного журнала:
– Мы хотим взять у вас интервью.
– О чем?
– Вы нам интересны как человек, который не пишет стихов.
– Так ведь миллионы людей не пишут стихов.
– Они не пишут, потому что не умеют. А есть люди, которые умеют, но не пишут. Например, Кирилл Медведев. Или вот вы. Ведь вы писали стихи?
Да, я писал стихи. Да, теперь я их не пишу. Это не принцип, а состояние. Я не вижу для этого смысла и темы. Раньше видел и то, и другое. Это был этап. Возможно, увижу еще когда-нибудь. Это будет другой этап. А может, и не увижу. И ничего страшного.
Есть тысячи людей, которые пишут стихи без смысла и темы. Просто потому, что начали писать их в юности и дали себе слово, что станут великими поэтами. Они верны себе. Поэтому смешны и жалки.
«Еще осталось человеку/ Припомнить все, чего он «не»./ Дорогой, например, в аптеку/ В пульсирующей тишине./ И стоя под аптечной коброй/ Взглянуть на ликованье зла/ Без зла. Не потому, что добрый,/ А потому что жизнь прошла».
Это Сергей Гандлевский. Человек со смыслом и темой.
Смысл и тема – это формула успеха. Пока не найдешь того и другого, надо уметь отказываться от остального. Список отказов не ущерб, а богатство. «Верность себе» – главный ингредиент формулы зла. Застрянешь в этой верности – станешь тираном. В лучшем случае – тираном себя одного.