Наталья Радулова: Идеальный праздник

«Как Новый год встретишь, так его и проведешь, – говорила мне Таня. – Режь картошку помельче, помельче. Куда такие кубы? Не научишься готовить – никто замуж не возьмет». Мне не нравилось резать картошку на оливье, не нравилось сидеть 31 декабря на чужой кухне и слушать банальности. Я не хотела весь следующий год провести таким образом. Но деваться было некуда.

Кинуться разнимать хозяев? Налить в бокалы водки и немедленно выпить? Вызывать скорую? Кричать «ура»?

Так уж получилось, что праздник пришлось встречать в малознакомой компании. Мой парень, 18-летний герой, с непривычки отравился алкогольным напитком «Наполеон» и стонал в спальне: «Больше никогда! Ни рюмки! Ни за что!» А я слушала девушку Таню и мысленно представляла, как горячая картофелина летит ей в голову.

Ох, как же они меня тогда достали этим своим «как встретишь, так и проведешь». Таня наседала: «Все должно быть идеально. Соберись, это наиважнейший момент. Продумай все. За минуту до полночи зажмуривай глаза и загадывай желание. Обязательно поцелуй своего, когда куранты пробьют. Тогда любовь, считай, на целый год обеспечена». Муж ее, Славик, подмигивал: «А то, может, что и более серьезное замутите. Парню же скоро в армию, так сделай для него эту ночь незабываемой. Сейчас только тазик отнесу ему». Хотелось бежать прочь из этого дома, из этого города. Но я тогда была хорошей девочкой, мужественно ждала финала. И это стоило того.

Парня моего к столу вынесли чуть ли не на руках. Танька сняла бигуди и накрасила губы. Славик достал из холодильника шампанское. Президент начал читать речь. Гости замерли. Каждый, наверное, пытался достигнуть в этот момент наивысшей степени радости, старался мысленно оставить позади все плохое и настроиться на лучшее. Лица у всех были просветленные.

«Сука! – заорал Славик, размахивая окровавленной рукой. – Вилка твоя …ть …ная …уй! Говорил – нож неси! Тупая овца!» Татьяна, та самая мудрая женщина, которая объясняла мне, что в эту сказочную ночь надо простить своих любимых, забыть все обиды, неожиданно бодро откликнулась: «Заткнись, урод! Никто не виноват, что у тебя руки из жопы растут!» Славик пихнул ногой стул: «Тварина!» Татьяна схватилась за коленку: «Поросячий отсосок!» Начали бить куранты.

Гости, кстати, растерялись. Все ведь уже бокалы подняли, желания загадали, настроились, а тут такое. Никто не знал, как реагировать. Сделать вид, что ничего не случилось, и начать целоваться под кремлевское «бом-боммм»? Кинуться разнимать хозяев, пока они друг друга хлопушками не перестреляли? Налить в бокалы водки и немедленно выпить? Вызывать скорую? Кричать «ура»?

Наверное, это был просто шок. Людям все-таки трудно осознать, что к священному правилу «Как Новый год встретишь, так его и проведешь» кто-то может относиться с таким пренебрежением. «Неужели эти придурки не могли пять минут потерпеть?» – вот что хотели тогда сказать многие. А высказался самый смелый: «Ненормальные! Вы нам год сейчас испортили». Татьяна обессилено рухнула в кресло: «Да пошли вы все. Тебя, Паламарчук, кстати, никто сюда и не звал». Славик протяжно выл в ванной: «Биииинт! Где бинт? Сволочуга, не дай Бог, я из-за тебя сухожилие повредил». Мой квелый кавалер дыхнул перегаром: «С Новым годом!» Я увернулась. Вышла на балкон и стала слушать взрывы петард. Казалось, что началась война. Город яростно боролся за новое счастье.