Какие именно – не суть важно. С ходу не ответишь. Заниматься поиском ответов на трудные вопросы наша эпоха вообще не любит. И тем не менее, что празднует телевидение до 1 по 9 мая?
Точно не Пасху, потому что Пасху с размахом не проанонсируешь. Ведь про распятие и воскрешение нечасто снимают художественное кино. Об этих событиях некому делиться воспоминаниями очевидцев. Впрочем, и те фильмы, которые могли бы тематически оказаться уместны в Пасху, отсутствуют в телесетке. Образ большого христианского праздника распадается на декоративно-эффектные кадры церковных интерьеров в новостях и рассуждения про конец поста и цены на куличи.
Но телевидение и его аудитория не привыкли жить слишком высоким. В то же время, несмотря на программу Феклы Толстой, ТВ так и не научилось считать, что «ты – то, что ты ешь». Для телевидения актуальнее концепция «ты – то, что ты готов смотреть сотни раз».
Борис Ельцин, Михаил Танич, Георгий Вицин, Юрий Яковлев – четыре юбилея, организовавшие телеэфир на этой неделе
Поэтому все про нас – это по-прежнему «Ирония судьбы...» Мы все готовы смотреть этот фильм сотни раз – в минувшую пятницу это подтвердилось. Неожиданно. Приятно.
У нас готовы сотни раз показывать и сотни раз смотреть про тех, кто вдохновляет. А вдохновляют те, которые напоминают обществу о чем-то очень хорошем, особенно, о том, чего недостает сегодняшнему дню.
Борис Ельцин, Михаил Танич, Георгий Вицин, Юрий Яковлев – четыре юбилея, организовавшие телеэфир на этой неделе. Что общего было в подаче великого политика, великого автора песен и двух великих актеров? Я бы сказала – ностальгическая интонация с элементами зависти. И зависть эта была направлена не на харизму, не на успех и не на талант, а на нечто иное...
О чем трогательнее всего рассказывали в «Пусть говорят!» – о военном прошлом Михаила Танича, которого вытаскивали из общей могилы, чуть было не похоронив заживо, пока он пребывал без сознания. Ведь могло так случиться, что никто вовремя бы и не заметил подергивания его лицевого нерва. И у страны не было бы великого песенника. Но судьба и история распорядились справедливо – неожиданно, почти неправдоподобно справедливо.
Какой эпизод наиболее удался в фильме Николая Сванидзе о Борисе Ельцине? Как дочери Бориса Николаевича вспоминают страшное время вооруженной борьбы за демократию, когда надо было отправлять детей в безопасное место. Как дети ощутили всю близость смерти, как всей семье «неизвестно было, чем все это кончится...»
Вроде, в размышлениях о Георгии Вицине не может быть такого же напряженного нерва. Он же не политик, он жил в эпоху так называемого застоя. И вообще – он комик. Но тональность разговоров о нем – тоже возбужденная, а не только патетическая.
Самая запоминающаяся фраза: «Вицин говорил, что прожить свою жизнь надо незаметно. К счастью, ему это так и не удалось». Эта декларация актера, отрицаемая практикой его жизни, вызывает трепет. Потому что сейчас, как выразилась одна моя коллега, у людей развивается панический страх остаться совсем не замеченными. Люди изо всех сил стараются где-то запечатлеться, работают на то, «чтобы помнили». Помнили – хотя бы неделю, хотя бы один день, пускай даже полдня.
Люди готовы сниматься в любых ролях, в любых телепрограммах, чтобы как-то где-то засветиться. А время уносит их след вместе со следами проходных телепроектов. Достигнутое оказывается фикцией. Вицин же вроде и не стремился специально отпечататься в сознании нации – а вот ведь отпечатался, и надолго. Слава до эпохи PR-технологий и идеологии саморекламы, слава незапрограммированная, рационально не простраиваемая, – вот что потрясает современность.
Но телевидение и его аудитория не привыкли жить слишком высоким (фото: sxc.hu) |
Почему-то ощущается дрожь всей телевизионной нервной системы, когда в юбилейных репортажах и программах идет монтаж кадров, в которых мелькают разные персонажи Вицина. Алкоголики, мошенники, наивняги, мечтатели – люди очень разного возраста, разных социальных позиций. На сей раз как-то особенно подчеркивался большой диапазон этого актера. Он мог сыграть очень разных героев, и мог сыграть каждого неожиданно. Вдруг наше время увидело это в знакомом с детства Вицине и по-новому оценило.
В размышлениях и воспоминаниях об Юрии Яковлеве появляется тема других неожиданностей. Их артист периодически преподносил близким в своей личной жизни, партнерам – на съемочных площадках и театральных подмостках. Благодаря этому таланту Юрия Яковлева зажигать окружающих своей эмоциональностью, две артистки Театра им. Евгения Вахтангова вдруг встали с кресел и спели дуэтом в «Пусть говорят!», приближая программу Малахова к программе Якубовича. А вся страна получила Новый год – в виде «Иронии судьбы...» – в самый канун Пасхи. О чем там, кстати, у Рязанова? О том, как полезны неожиданности жизни: они могут привести к настоящей любви.
Непредсказуемость, неожиданность – те ферменты человеческой натуры и биографии, которые роднят всех четверых юбиляров. Более того, их непредсказуемость была востребована обществом и искусством, в ней выразило себя время.
Вехи удачной непредсказуемости, нужной миру, ведущей к шедеврам и общественным завоеваниям, – вот что празднует ТВ перед майскими праздниками. Именно сейчас ясно, что эпоха Ельцина была великой – с ее открытой экстремальностью, с ее отсутствием абсолютной подконтрольности общества политикам, даже самым главным. Разомкнутое в неизвестное будущее, непредсказуемо развивающееся общество вспоминается сейчас с самой горячей ностальгией.
Все меньше и меньше людей будут позволять признаваться в этом хотя бы самим себе.
Чтобы понять почему, достаточно было глянуть «Пятую студию», посвященную перспективе введения детектора лжи в общественный обиход. Дело не в том, что такая перспектива обсуждается как нечто вполне возможное и полезное. Дело не в святом гневе правозащитников, предупреждающих об опасности воплощения антиутопии в духе Оруэлла.
Дело в том, что понуро бодрящийся Сергей Брилев, у всей страны на виду подключающий себя к проводочкам детектора лжи, – это лучший знак того, как современность пасует перед собственной непредсказуемостью. Мир грозит стать слишком опасным и слишком неуправляемым – и поэтому он готов сам отдать часть своих свобод в обмен на предсказуемость и прогнозируемость.
Непредсказуемость становится архаикой – но не утрачивает объективной ценности в глазах общества.
В контексте грядущей эпохи предшествующие времена и их герои выглядят ирреальной романтикой, вроде средневекового рыцарства. Лирическая пронзительность Танича, широкие политические жесты Ельцина, буйная эксцентрика образов Вицина и многосторонность артистизма Яковлева – эти персоны и их свойства кажутся ближе друг другу, потому что одинаково принадлежат прошедшему веку непредвиденных зигзагов.
Активировав память об этом славном прошлом, ТВ вступает в праздничную декаду с ее экстремально-военной тематикой. ТВ искренне указывает обществу, чего надо себе желать. Чтобы непредсказуемое почаще было нашим союзником, на нашей стороне.