Казалось бы, ниша определена – несистемная оппозиция; референтная группа определена – иностранные журналисты и бесноватые представители интеллигенции в городах-миллионниках; враг определен – лично президент России Владимир Путин. То есть все слагаемые для хорошего шоу имеются. Есть даже заинтересованный зритель и в России, и за рубежом, которого путинская стабильность лишила малых человеческих радостей, таких как подсматривание за ссорами власть имущих. Один Жириновский, согласитесь, не может отдуваться за всех.
И вот с такими прекрасными изначальными данными провалить все дело! А как все красиво начиналось… Бывший чемпион мира по шахматам с легким сумасшествием в глазах соединился в экстазе с гламурным пропагандистом мужеложства Лимоновым.
Собрав всякой твари по паре, лидеры «Другой России» никакой объединяющей идеологии предлагать не стали, посчитав, что идеология станет лишь яблоком раздора
Такой тандем не мог остаться незамеченным за границей. Будущие «несогласные» с радостью пошли по следам Остапа Бендера, который уверял, что «Запад нам поможет». На этом пути им удалось подобрать бывшего премьер-министра Михаила Касьянова и массу всяких политических отставников рангом поменьше.
На фоне отказа руководителя «Яблока» Григория Явлинского объединяться, на фоне параллельного ребрендинга СПС под Никиту Белых, будущим «несогласным» удалось заявить о себе как о новой оппозиционной силе. Презентацию провели летом прошлого года опять же для внешнего употребления. Специально подгадали под саммит в Санкт-Петербурге и торжественно устроили свою конференцию «Другая Россия». На конференцию удалось заманить нескольких чиновников из Госдепартамента США и цельного посла Великобритании (о чем впоследствии посол крайне жалел, поскольку за свою неуместную инициативу он подвергся постоянным преследованиям со стороны активиста молодежного движения «Наши»). В общем, перед вышестоящим руководством и мудрыми наставниками с Запада удалось продемонстрировать, что деньги тратятся не зря и уже создана боевая дружина с интеллектуальным центром во главе с Белковским, Илларионовым и Сатаровым.
Впрочем, даже стороннему наблюдателю было очевидно, что такой «мозговой трест» попросту не сможет работать. Ведь, как учил великий Крылов, если лебедя, рака и щуку впрячь в воз, стоит оставить надежды на то, что воз удастся сдвинуть с места. Так, либерал Илларионов после демонстративного отречения от Путина занялся банальной дискредитацией России для внешнего покупателя. Все его заявления попросту направлены на снижение капитализации корпорации «Россия». И именно в этой функции он интересен Западу. К счастью, большинство прогнозов и заявлений Илларионова не имеют никакого отношения к действительности, и прислушиваются к нему в последнее время только экзальтированные интеллигенты закалки 1989–1991 годов (а таковых осталось крайне мало).
Белковский «работает» с националистами и нацболами, предлагая им нехитрую жвачку из идей третьей свежести, суть которых можно выразить словами незабвенного Папанова: «Шеф, все пропало, гипс снимают, клиент уезжает». Стас Белковский пытается уверить своих адептов, что нынешняя власть хуже ельцинской, что жить народу в последние 7 лет стало много хуже, что экономика вот-вот лопнет, что руководство страны хочет убежать за границу… В общем, суть идей этого политтехнолога – абсолютно неприкрытый шаманизм, действующий только на неокрепшие сознания ультрапатриотов, радикалов и неудачников, которые не смогли найти свое место в жизни, а потому готовы винить в этом всех, кроме себя, а в первую очередь, конечно, государство.
Наконец, если говорить о Сатарове, тут все просто. Руководитель фонда «Индем» – демократ со стажем и «известный интеллектуал». После инициатив президента по новому порядку избрания губернаторов именно Сатаров стал самым пламенным борцом против этой инициативы. Справедливости ради стоит сказать и то, что аргументы Сатарова были наиболее адекватными среди всех других критиков. В общем, в «Другую Россию» он попал по совокупности заслуг и по статусу.
Интеллектуальный центр «Другой России» должен был разработать программу этой организации, но, естественно, ничего подобного сделать не смог по указанной выше причине (лебедь, рак и щука не умеют работать вместе). Впрочем, о какой программе можно говорить, имея в виду нацболов, кричащих «Сталин Берия Гулаг!», и, например, предводительницу молодежной организации касьяновской НДС либералку Юлию Малышеву? Безусловно, соединить несоединимое невозможно. Поэтому, собрав всякой твари по паре, лидеры «Другой России» никакой объединяющей идеологии предлагать не стали, посчитав, что идеология станет лишь яблоком раздора.
Михаил Касьянов (фото: Гульнара Хаматова/ВЗГЛЯД) |
Однако рыхлая коалиция тех, кто раньше готов был вцепиться друг другу в глотку, должна была чем-то заниматься, чтобы попросту просуществовать хоть какое-то время. Как можно заставить сосуществовать Хакамаду и Анпилова, Рыжкова и Линдермана? Как можно их поставить в одну колонну? И тут «Другая Россия» действительно выдала первое и последнее гениальное креативное решение (разводка спонсоров из-за рубежа типа Березовского и близких к спецслужбам НПО за гениальное решение считаться не может). Если быть более точным, то гениальное решение «Другая Россия» украла у националистов. Именно националисты продемонстрировали, что в принципе, несмотря на многолетнюю неприязнь большинства лидеров разных националистических организаций, объединиться для мероприятия они могут. Надо только, чтобы мероприятие было эффектным. Наиболее эффектная форма проведения массового мероприятия – марш (это если не считать погрома, конечно). Впрочем, некоторый флер погрома постоянно сопровождает марши.
«Другая Россия» выбрала марш как форму манифестации единства совершенно разных политических деятелей. Не политических сил, а именно деятелей, так как никакая из входящих в коалицию организаций не является не то что силой, но даже мало-мальски значимым объектом политической жизни. Марши «Другой России» проводились с одной единственной объединяющей идеей «Мы против Путина». До поры до времени это работало. Казалось, что вокруг «Другой России» происходит даже кристаллизация антипутинского. На фоне провала другого гипотетически антипутинского проекта – ДПНИ, а также неудачной раскрутки КРО, именно «Другая Россия» могла рассчитывать на то, что станет единственным оператором на рынке с очень узкой нишей под названием «борьба с Путиным». А монополисты за свои услуги дерут всегда больше, чем в условиях свободной конкуренции.
Пожалуй, пик влияния «Другой России» пришелся на середину апреля. До этого лидеры и активисты накручивали друг друга, погружали в альтернативную реальность, действительно, порой насовсем уходили в другую Россию, куда, впрочем, может попасть каждый, если долгое время принимать наркотики или алкоголь. Взаимное зомбирование и постоянная радикализация испугали часть более-менее вменяемых и просвещенных. От коалиции откололась Хакамада, дистанцировался Рыжков, убежал Анпилов. Фактически в «Другой России» остались только те, кому нечего терять, «связанные одной цепью», те, кому уже точно некуда идти. Единственная надежда, которой питались оставшиеся – поиграть в большую политику на президентских выборах. А для этого нужно было показать себя хоть какой-то силой. Соответственно, перед «Другой Россией» встала задача идти на конфликт с властью. Роль поставщика пушечного мяса взял на себя Лимонов, который бросил на марши несогласных в Москве и Питере своих нацболов. Те исправно хулиганили, дразнили ОМОН, получали дубинками по разным частям тела и сидели в отделениях милиции. На этом фоне красовались Каспаров и Касьянов, Лимонов и Литвинович, Удальцов и Линдерман, которые активно общались с прессой.
Гарри Каспаров (фото: Гульнара Хаматова/ВЗГЛЯД) |
Пресса, как уже говорилось выше, доведенная эпохой путинской стабильности до состояния дикого сексуального голода, набрасывались на марши несогласных, как альфа-самцы на беззащитное стадо возбужденных козочек. Пожалуй, именно этот голод прессы и дал «Другой России» шанс превратить на некоторое время марши несогласных в политическое событие. Правда, именно это внимание прессы в итоге привело к гибели «Другой России». Однако обо всем по порядку.
Кто мог предположить, что апрельские марши в Петербурге и в Москве получат такой оглушительный информационный эффект? Да никто. Сами несогласные были в шоке от того, какое внимание уделялось их, положа руку на сердце, немногочисленным шествиям. Во время монетизации льгот стотысячные митинги не так интересовали прессу, как марши несогласных, на которые выходило от силы три тысячи человек. В чем была причина? В том, что протест против монетизации – социальная акция, тогда как марши несогласных были акциями политическими.
В общем, получив неплохой результат, как говорится, Остапа понесло. Каспаров посчитал, что необходимо развивать наступление, и марши стали проходить чуть ли не еженедельно в разных городах. Журналисты бегали за Каспаровым и Лимоновым, за журналистами бегали активисты, за активистами – милиция. В общем, выражаясь модным ныне словечком, образовалась нехилая «движуха». На этом фоне Каспаров, естественно, не замечал, что и журналисты, и активисты начинают уставать от бессмысленности и беспощадности проводимых маршей. Первый звоночек прозвучал в Воронеже, где в дикую жару на марш удалось собрать едва ли человек 100. Притом я уверен, что из 100 «несогласных» было до 50% журналистов. А во время саммита Россия – ЕС в Самаре число журналистов впервые превысило число собственно участников марша.
Последние мероприятия в Питере и Москве позволили сделать два вывода. Первое: марши несогласных больше никому, кроме самих несогласных, не интересны. Даже журналистам. Второе: «Другая Россия» как единая антипутинская организация умерла, так как бессмысленность проводимых мероприятий стала очевидна даже самим активистам и лидерам «Другой России».
Именно бессмысленность и стала причиной раскола и смерти организации. Хотя начало тихому умиранию положил именно успех апрельских маршей. Этот успех привел к головокружению у Каспарова, и тот закрутил несколько интриг в руководстве организации. Шахматисту удалось подговорить Геращенко выступить с заявлением о президентских амбициях. Это был сильный удар по Касьянову, так как до этого именно его рассматривали на роль единого кандидата – так сказать, российского Ющенко. Лимонов, тесно связанный с Касьяновым, выступил против этого выдвижения, а также попытался не пускать нацболов на марши несогласных. Однако нацболы проигнорировали своего лидера. Фактически всем пушечным мясом в «Другой России» заправляет Линдерман, который все больше и больше склоняется к Каспарову.
Бывшему премьер-министру ничего не оставалось делать, кроме как заявить о том, что он не участвует в летних маршах. И как оказалось, этого было вполне достаточно, чтобы запустить быстрый процесс разложения организации. Сейчас «Другая Россия» уйдет на летние каникулы. Осенью кто-нибудь попытается произвести реанимацию. Но полагаю, что это не удастся.
В этом мнении меня укрепляет еще и очевидный кризис в отношениях между либеральным крылом «Другой России» и радикальными революционерами, нацболами и леваками Удальцова. Раскол уже произошел. В итоге без либеральной крыши «Другая Россия» скатится до уровня средней маргинальности националистической группировки, которая тем более лишится всякой поддержки с Запада. В случае же, если внутри организации победят либералы, то «Другая Россия» останется немногочисленной вальяжной организацией для вымирающей породы интеллигентов конца 80-х. Третьего варианта не дано, поэтому мы сейчас имеем прекрасную возможность наблюдать за тем, как гибнет Франкенштейн несистемной оппозиции.