В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Антона Антипенко о том, что нужно выбрать, что именно праздновать 9 мая и 12 июня.

И те, кто победили Германию, определенно не думали, что воюют за «империю

Вот и отпраздновали очередной День Победы, 9 мая, и с новой силой встает вопрос: что это за странный праздник и чью победу мы празднуем? Вернее, чью – известно. Победу Советского Союза над фашистской Германией.

Но при чем здесь мы? Наш национальный (и, видимо, горячо любимый) праздник – 12 июня, День России, называемый также Днем Независимости. Независимости как раз от этого самого Советского Союза.

Советский Союз, надо полагать, был неким поработившим нас государством, неким таким «Египтом», исход из которого мы празднуем. Какое нам дело до побед Советского Союза?

Вот индусы, например, освободившись от британского колониального ига, не отмечают же юбилейные даты, связанные с британскими победами – Трафальгарским сражением или еще с каким. Индусам о британцах и вспоминать-то противно. Вот и мы тоже должны постараться поскорее забыть о поработителях и об их победах. Как-то так. Или не так?

А если не так, то пора признать, что праздновать и 9 мая, и 12 июня – нелогично. Странно праздновать и день величайшей победы, и день величайшего национального позора. Надо выбрать что-то одно. Я лично голосую за 9 мая – праздновать победу все-таки приятнее, чем позор.

Но поскольку Советского Союза больше нет, необходимо дать новый, не исключающий старого, но и не ограничивающийся им, ответ на вопрос «чью победу мы празднуем».

И вот тут выявляется очень забавная вещь – оказывается, у нас даже и терминов нет для нового, актуального ответа на этот вопрос. Некоторые (в том числе и автор этих строк) говорят об Империи как о некой мистической и геополитической величине; «империя» – звучное слово, но для многих оно слишком тесно связано с каким-то определенным политическим строем; могут возразить, что исторически некорректно называть империей Советский Союз, поскольку сам он, будучи империей по существу, тем не менее как черт ладана боялся этого слова.

И те, кто победили Германию, определенно не думали, что воюют за «империю». И не думали, что воюют за православие. И не думали, что воюют за грядущее торжество демократии. Боевой клич победителей фашистской Германии хорошо известен, беда только в том, что никому он не нравится, поскольку вопиюще неполиткорректен. Но ничего не поделаешь, правда важнее политкорректности. Боевой клич этот был такой: «За Родину, за Сталина!»

Нравится мне эта формула, нравится и песня «Волховская застольная» – «Выпьем за Родину, выпьем за Сталина!» Нечасто я слышу эту песню на 9 мая. Честно говоря, вообще ни разу не слышал. А ведь она намного лучше, чем помпезный и малосодержательный тухмановский «День Победы», где три раза, с нарастающей бравурностью, повторяются два этих слова.

А что за победа, кто победил – непонятно. Так, необязательная лирика, «босиком бы пробежаться по росе» и все такое. А я хочу слушать на 9 мая реальные военные песни – жесткие, сильные, где понятно, кто и за что воевал.

Четкое словесное формулирование «за что воюем» вообще чрезвычайно важно во время войны. Сомневаюсь, что войну можно выиграть без такого формулирования. И либеральные попытки убрать из нашей истории лозунг «За Родину, за Сталина» привели, в конце концов, к полному и тотальному кризису смыслов.

Необходимо восстановить историческую справедливость, заново осмыслить этот лозунг, дать объективную оценку деятельности Сталина с безусловным признанием того факта, что победа была одержана не «как-то сама собой», а именно под его руководством, и надо также дать наконец ответ на вопрос о первом элементе этой сакральной формулы. Что такое «родина»?

Для начала отметим очевидный факт, что это слово женского рода. Ну и что? Категория рода в индоевропейских языках как будто бы имеет произвольный характер.

Возьмем, например, слово «река». Женский род, но что в реке такого специфически женского? Однако случайностей в языке не бывает. При более пристальном рассмотрении выясняется, что женский род слова «река» – воспоминание о древнем индоевропейском образе богини реки, который особенно хорошо представлен у индоиранцев, то есть настоящих арийцев (Ардвисура Анахита, Сарасвати, Ганга – две последних богини и по сей день почитаются в индуизме).

Ввиду уже отмеченной мной особой близости русского языка к индоиранским становится понятным, откуда взялась «Волга-матушка». Если считать, как я это делаю, прародиной арьев ареал андроновской культуры, можно даже выдвинуть смелую гипотезу, что «Волга-матушка» является прообразом арийской богини реки. Не противоречит этой гипотезе тот факт, что все значимые гидронимы Волжского бассейна – женского рода: Ока, Москва, Упа*, Кама и т. д.

А вот Днепр ­– мужского рода, в чем мы видим уже отклонение от арийской парадигмы, вызванное неким посторонним влиянием, подобно тому, как древнегреческий образ бога реки (у греков не было богинь рек, только боги) возник, несомненно, под египетским влиянием (притом что определенные, хорошо известные египтологам странности в иконографии бога Нила указывают на то, что и для самих египтян этот образ не являлся исконным). Так что, как мы видим, неслучайна категория рода в индоевропейских языках, о многом мы можем узнать с ее помощью.

И вот, стало быть, «родина». «Родина-мать». «Русь-матушка». Что это – неужели воспоминание об индоевропейском архетипе богини-покровительницы города, этноса, страны? Конечно, самая знаменитая из таких богинь – Афина. Но есть и другие, тоже неслабые – Рома, например, покровительница Рима. Индусы почитают мать-Индию. Русь-матушка, конечно, в этом ряду. Не просто словесный оборот, непонятно откуда взявшийся, а богиня.

И, если почитание богини есть «язычество», то все те, для кого слова «родина-мать» не пустой звук – «язычники». Много приходило на Русь желающих бороться с таким «язычеством». Навязывали нам новые общности, которые должны были стать выше этнической общности.

Сначала навязывали религиозную общность, потом классовую, потом воровскую. Пока не поймем, что Русь-матушка выше всех этих «интернационалов» (в особенности третьего), не поклонимся ей по-настоящему, так и будем бестолково барахтаться.

И военное искусство было у римлян на высоте, и боевой дух присутствовал, а все как-то не шло. Послали делегацию в Дельфы с запросом: что делать? Пифия ответила, что война не может быть выиграна, пока в Риме не будет введен культ богини-матери Кибелы.

Римляне последовали рекомендации и выиграли войну. Сходным образом поступил и Сталин: он понял, что за марксизм-ленинизм никто воевать не будет. Он призвал воевать за мать-Россию. Он умело использовал ее силу – ту энергию, которую в индуизме называют «шакти».

Немцы, у которых был Вагнер, все творчество которого является одним сплошным заклинанием этой энергии-шакти (вспомним хотя бы небезызвестный «Полет валькирий»), Вагнера слушать-то слушали, да ни черта в нем не понимали. Если понимали бы – не полезли бы на Россию. Дошло бы до них, что у нас свои валькирии есть, да еще и покрепче.

«Родина-мать» на Мамаевом кургане в Волгограде – в стилистическом отношении, конечно, валькирия. В этом нет ничего страшного – в конце концов, и мы, и немцы – индоевропейские народы. Вучетич по размаху не уступает Вагнеру. Он дал лучший и грандиознейший образ России, какая она есть по своей сути – прекрасная, сильная и свирепая. Этот образ должен стать символом российской государственности, объектом почитания, священным для каждого россиянина.

И не только для россиянина. «Родина-мать», как мы прекрасно понимаем, зовет в бой не только русских, но и украинцев, белорусов, грузин, казахов и многие, многие другие этносы. Зовет в бой всех, кто принимал участие в разгроме фашизма. Россия никогда не была и не будет моноэтнична. Выражаясь в терминах Льва Гумилева, Россия – суперэтнос.

Народы, отколовшиеся от русского суперэтноса, предали свою мать. Не очень красивый поступок совершили, если уж говорить откровенно. Но Россия не только свирепая, но и добрая – она даст им возможность искупить вину.

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ