В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Юрия Маракулина о том, что эксперименты в искусстве будут продолжаться, а нам стоит пересмотреть свое отношение к тому, что можно считать оскорблением.

Кто-то намеренно искал, чем бы оскорбиться, и нашел

До сего дня я развлекался переводом общественных событий на язык маркетинга. Но сейчас не буду – он чересчур циничен для бесед о культуре и нравственности и слишком жестко называет вещи своими именами. Попробуем зайти с другой стороны.

Теоретически, я должен оказаться в числе оскорбленных «Тангейзером» и ужаленных «пчелками»; должен рвать и метать, как тузик грелку. Но пока все получается совсем иначе.

Я вырос в высококультурной ленинградской семье, в доме, заваленном книгами от пола до потолка. У нас все получили высшее образование, и никто этим не кичился.

Все связывали свою работу с нашей страной: в роду были и есть военные врачи, инженеры, экскурсоводы, тренеры (двое – заслуженные тренеры СССР), клинические психологи, преподаватели. У всех и были, и есть творческие увлечения, причем почти профессионального уровня: музыка, литература, хореография, рукоделие, история искусства.

Самое старшее поколение прошло через войну и блокаду.

Извините мой экскурс в историю семьи – это я к тому, что для всех нас слова «культура» и «Родина» многое значат. И потому-то я не понимаю всех этих истерик вокруг «Тангейзера» и «пчелок». Потому что все эти средневековые пляски на черепах с воплями «запретить», «посадить» и «расстрелять» есть не что иное, как отсутствие культуры. Той самой культуры, о которой столько говорят.

О «Тангейзере»

Культура – если не вдаваться в красивые слова – это то, что обогащает и человека, и страну, и человечество. Обогащает духовно, интеллектуально, творчески. А все, что сознательно препятствует этому обогащению, – это следствие бескультурья. И прежде всего это бездумные запреты на все, что ни попадя.

Культура, если без лишних слов, бывает не только классической, но и авангардной. На самом деле признанная классика тоже когда-то была экспериментом: и Пушкин, и Рубенс, и Мусоргский, и Паганини, не говоря уже о Вагнере, Скрябине и Стравинском, в свое время считались безумными авангардистами и получали свою долю плевков.

Моцарт и Pink Floyd, Тургенев и Довлатов, Ван Гог и Дюрер, Эйзенштейн и Дзеффирелли, Лермонтов и Летов – все они внесли свой вклад в мировую культуру. Конечно, у каждого из нас свои предпочтения, и кто-то чего-то не понимает или не любит, но разве это меняет произведение искусства?

Так вот, свободу творчества отстаивать не надо, это все равно что защищать снег зимой. С тем же успехом можно это запрещать. Творческие эксперименты всегда были и всегда будут, и неизбежно возникнут новые более или менее эпатажные произведения. Это нормально.

Да, не все они войдут в историю, но здание культуры складывается из кирпичиков. Да, не все авангардные изыски удачны, но и эксперименты в русле классической традиции тоже удаются далеко не всегда. Судить надо само произведение, а не только его соответствие канонам.

И «Тангейзер» – не исключение. Кстати, парафразы известных сюжетов характерны для классической европейской культуры.

Я не видел самого спектакля, и потому не могу судить о его достоинствах, хотя было бы интересно посмотреть. Может, он ничего особенно и не представляет, а может, это прорыв. Но эксперимент в искусстве – это нормально. Приготовьтесь, их будет много. И нельзя заранее сказать, из какого скандала вырастет новый Пушкин или Станиславский.

Ну, и насчет «оскорбления чувств». Хочу напомнить, что спектакль проходил в театре, в помещении, специально предназначенном для неоднозначных зрелищ: ведь театр еще со времен Аристофана полемичен и провокативен. И ответ здесь очень прост: не нравится – не смотри. Никто ничего не навязывал, не бегал по воскресным школам или приходам, не танцевал в культовом здании – так в чем заключается проблема?

У меня есть только одна версия: кто-то намеренно искал, чем бы оскорбиться, и нашел. А поскольку этот человек незнаком с культурой, он и отреагировал так прямолинейно. Но это не имеет никакого отношения ни к замыслу режиссера, ни к искусству. Завтра те же люди оскорбятся чем-нибудь еще: тем, что вы не отмечаете церковный праздник, например. Это моя гипотеза, и если вы не согласны, то попробуйте меня переубедить.

Я атеист и отношусь к религии без всякого пиетета. Но я уважаю выбор других людей, даже если я с ним не соглашаюсь. И хочу, чтобы уважали мой выбор. А навязывание определенной позиции в масштабе всей страны на уровне законодательства плюс кляузы в прокуратуру – это попытка ограничить мой выбор и вмешаться в мою жизнь.

Кстати, мне нравится новая инициатива с введением маркировки «автор не имеет намерения оскорбить чувства верующих, но данное произведение может показаться им оскорбительным». Пусть об этом знают. Кто не хочет – может не смотреть. Специально оскорблять никого не надо, и «Шарли» свое получил за дело, нужно все-таки думать о последствиях. Но знаете, когда целая группа людей может в любой момент оскорбиться любым действием и запретить любое мероприятие – это порочная практика.

И она ведет не к укреплению страны, а к расшатыванию ее устоев. Потому что оскорбляться и запрещать – это очень увлекательный процесс, он просто так не останавливается. Посмотрите на Украину, где дозапрещались до войны. Посмотрите на нашу бессистемную оппозицию, которая уже своих адептов называет аскаридами и десятый год выясняет, кто из них слил протест. Посмотрите и убедитесь. Вы того же хотите?

О «пчелках»

Для начала поплачу. Чем плох интернет, так это дефицитом ответственности. Например, некоторые персонажи позволяют себе в открытую обсуждать моральный облик и внутренний мир детей, которые участвовали в танце. Мол, первый шаг, предрасположенность, и далее по тексту. Нашли себе достойных противников, ага. Девчонок несовершеннолетних.

Я уверен, ни один из этих негодующих авторов не посмел бы в лицо сказать такое отцам девочек. Потому что любой нормальный отец за намек на «первый шаг к проституции» заткнет пасть такому критикану его же собственными зубами.

Публично, в интернете обсуждать детей – это не только непрофессионально и недопустимо, но и безнравственно, раз уж на то пошло. Хотите что-то сказать – скажите родителям.

Я, как отец, прервал бы речь подобного оратора – рискни он сказать такое в очной дискуссии – жестко и по-мужски. И меня бы не мучила совесть перед великой русской культурой – я бы вспомнил Гиляровского, Есенина и Алексея Толстого, больших любителей подраться. Они бы меня простили.

Ну и по делу. Видел я этот ролик. Могу сказать только одно: грязь можно найти в чем угодно, было бы желание. Танец, конечно, не шедевр, и логика появления короткоюбочных пчелок в «Винни Пухе» слишком изысканна для моих примитивных мозгов, но ничего страшного я так и не увидел. Просто неудачная постановка, каких тысячи.

В той же художественной гимнастике, синхронном плавании или даже в легкой атлетике, не говоря уже о женском бодибилдинге, костюмы и позы еще откровеннее, но никого это не шокирует.

Или шокирует? Тогда к психиатру.

У меня такое ощущение, что кто-то сознательно искал грязь и нашел ее. Если верить мемуарам, так некогда малограмотные офицеры смотрели балет: через бинокли, желательно снизу.

Кстати, интересное: если не ошибаюсь, чуть больше века назад знаменитый танцовщик Вацлав Нижинский впервые вышел на сцену в обтягивающем трико. Тогда это тоже вызвало скандал, едва ли не на уровне императорской фамилии. Не ручаюсь за точность цитаты, но ответ Нижинского был крайне простым: если зрителей интересуют танец, то какое им дело до обрисованных трико подробностей?

А если их интересуют подробности, то что они делают в театре? Теперь в трико танцует весь мир, Нижинского считают одним из величайших танцоров в истории, а имена оскорбленных уже никто не помнит.

Могу привести еще сотню аналогичных случаев. Например, в свое время развратным танцем считали венский вальс. Конечно, оренбургскому постановщику до Нижинского далековато. Но его критикам еще дальше.

А на самом деле проблема решается очень просто.

Во-вторых, не надо требовать жестких необратимых действий в стиле «взять все и запретить, взять всех и расстрелять». Не надо расформирования школы, не нужно остракизма постановщика.

Если номер признают ошибкой, надо просто сделать соответствующие выводы в рамках все той же школы: такое больше не ставим, подобные танцы начинаются от 18 лет, извините, все всё поняли, вопрос закрыт. Можно подумать, вы никогда и ни в чем не ошибаетесь.

В-третьих, всероссийское обсуждение номера «пчелок» наносит гораздо больший вред, чем он сам. Не надо кликушества, такие вещи надо делать крайне тактично, просто потому, что речь идет о детях. И неосторожное слово может иметь весьма серьезные последствия.

И в-четвертых, давайте учтем, что любые дополнительные занятия – это уже хорошо. Это лучше, чем бухать «ягу» и шататься «по раёну». И если спорный танец – это главная проблема данной школы, то договоритесь о его снятии и дайте людям заниматься своим делом.

В конце концов, ругать постановщика за неудачный танец – это как вешать собак на тренера по каратэ за чей-то разбитый нос. Это издержки, такое бывает. Раз в год что-то подобное обязательно случится.

И под занавес

Дорогие друзья, запрещать надо употребление наркотиков, пресекать надо прямое насилие, жестко контролировать надо прием лекарств пациентами ПНД. Все остальное надо обсуждать, искать приемлемое решение, а действовать силой надо, только если ваши оппоненты абсолютно неадекватны. Если перед вами Майдан.

Остальное решается миром.