В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Юрия Маракулина о том, как должны выглядеть общественные дискуссии в гражданском обществе.

Говорят, в России нет гражданского общества. Считается, что это нечто эльфийское, с молочными реками и кисельными берегами. Предполагается, что кто-то его «строит», а остальные в нем «живут». Ну, не знаю, не знаю...

Какой бы странной и опасной ни казалась инициатива, но если она легальна, то почему бы нет?

Странно думать, что кто-то один строит гражданское общество, а кто-то другой в нем живет. Мне вот кажется, что все мы живем в том, что сами же и строим. Наверное, поэтому я убежден, что нахожусь в гражданском обществе – где, по словам Шарикова, «каждый имеет свое право».

А если я ошибаюсь и такого общества нет, то это тем более интересно – жить в несуществующем месте. Не правда ли?

Впрочем, оставим философию и перейдем к конкретным примерам.

Как у всех, у меня есть друг. Конечно, не один; у меня много друзей. Мы все очень разные, мы разбросаны по многим городам и разным странам, но, как и все, мы регулярно «видимся» в интернете и стараемся почаще встречаться.

Как у всех, между нами есть разногласия – политические, религиозные, социальные, экономические, культурные... Иногда мы спорим, хотя стараемся делать это корректно и не слишком часто.

Мы помогаем друг другу, несмотря на все различия, и всегда помним съеденные вместе пуды соли. И знаем, что нас объединяет: общая юность, схожее понимание свободы, общие интеллектуальные и философские запросы, наше сотворчество...

Поэтому перед очередным «маршем», неважно каким, по Сети разбегаются тексты примерно такого содержания: «Друзья, вы знаете, что я не разделяю эту вашу позицию. Вы знаете, что я не могу согласиться с вами и считаю предстоящее событие глупостью. Но я желаю вам удачи и надеюсь, что вы вернетесь домой живыми и здоровыми. Если с вами что-то произойдет, вы знаете номер, звоните, я приеду и помогу, чем смогу».

Или: «Брат, неубедительно! Вот не убедил ты меня – и все. И я тебя не убедил. Ну что ж, иди на свой марш, если ты считаешь это правильным. А когда мне приспичит, я знаю, что ты скажешь мне то же самое. И я не стану уважать тебя меньше, чем если бы ты со мной согласился. И ты это знаешь».

Это охранители пишут оппозиционерам, либералы – черносотенцам, сторонники Донбасса – сторонникам Майдана, атеисты – воцерковленным...

Никто никого не клеймит, не убивает, не называет ватой и протоплазмой, пятой колонной и национал-предателями, не делит лица на «правильные» и «неправильные».

Поэтому у нас есть дискуссия, но нет войны. Поэтому мы слушаем друг друга, а не бьем морды. Потому что у нас хватает разума уважать другую точку зрения. И знаете, нередко мы находим компромиссную позицию.

Это и есть элемент гражданского общества – та самая демократия, где звучат все голоса, где люди разных мнений сообща работают на пользу «этой страны», кто бы что ни вкладывал в эти два слова.

Вечер. Чашка чая. Интересная книга. Характерный «чпок» звукового оповещения «ВКонтакте». Открываю – там видео и вопрос от друга: «посмотри, ничего не напоминает»? Смотрю. Напоминает. На видео несколько отморозков пинают... скажем так, представителя одной общественной группы. Жестко пинают. Впятером.

Напоминает – в неформальской юности вот так вот и нас пытались бить, только мы умели ответить.

Как могут отреагировать два нормальных русских мужика на видео, где пятеро трусов лупят ногами одного парнишку?

Затратив минимум усилий, выхожу на одну общественную организацию (абсолютно не политическую, совершенно легальную и вполне открытую), участникам которой досталось по голове. «Ребята, – говорю, – мы можем предложить вам, скажем так, серию консультаций «что делать, если». Бойцами вы не станете, но кости сбережете и здоровье сохраните».

Прихожу поговорить и вижу весьма поучительную картинку: вся работа в организации четко делится на две части. Первая – юридическая и психологическая, с грамотнейшими консультантами, очень профессиональными ответами на весьма непростые жизненные вопросы, с предложением реальной помощи.

И ни слова о политике! Никаких призывов, лозунгов и речовок. Там взрослые, ответственные люди, и их задача – упростить жизнь другим.

Строго по делу: есть проблема, есть ее решение, вот статья закона, вот телефон государственных служб, вот текст обращения, вот телефон открытой линии, вот ответы на основные вопросы, вот сюда звонить при любых сложностях. Просто, эффективно и законно.

А вот за стенкой – те самые побитые юноши, и там совершенно другой подход: «а давайте этого депутата потроллим? А я вон тому-то нашему противнику много чего в личку написал! А давайте сфоткаемся у такого-то здания с нашим флагом, нас в отделение заберут, и мы там пофоткаемся! А давайте вон тут пройдемся! А вот ребят побили, когда они речовки выкрикивали, вот быдло-то, а?».

Ну и чего вы хотели-то, камрады, с таким подходом?

Надо ли говорить, что наша попытка помочь ничем не закончилась и вообще не состоялась?

В демократические 90-е меня, злого панка, регулярно забирали в отделение (рекорд – 17 раз в день), и бить пытались, а иногда и били, и вообще много чего случалось, и не только со мной. Но все мы знали, что это наш выбор и наше решение, и мы сами думали, что делать со своей жизнью. Не плакали и никому не жаловались.

И это тоже гражданское общество: свобода порождает ответственность, а неадекватное действие чаще всего рождает такое же неадекватное противодействие. Не всему можно научиться с чужих слов, многое приходится познавать на своей шкуре. Хорошо, если на своей. Это, кстати, упрек обеим сторонам конфликта, тут все хороши...

Несколько лет назад в полуподвале в центре Петербурга открылся первый тир для метания ножей. Люди приходили, тренировались, общались и весело проводили время.

Однажды зашли три молодых человека, покидали ножи, поболтали о пустяках, а потом отозвали владельца в сторону и показали корочки со всем известной аббревиатурой из трех букв: «А чего вы ждали, молодой человек, вы ведь тут с оружием работаете!».

Все успели проститься с тиром, но дело повернулось иначе.

«Послушайте! – сказали вежливые молодые люди, – никто не против вашего тира, но вы сделайте все по-людски. А то участковый чуть не поседел, когда про вас рассказывал. Заведите журнал учета оружия, чтобы было ясно, кто занимался, когда какие ножи взял и когда какие вернул.

Купите сейф, сделайте клейма на клинки. Фиксируйте посещение. Не разрешайте метать электроды, вилки и стамески, пусть пользуются только спортивным оружием. Установите технику безопасности. Участвуйте в соревнованиях. Зарегистрируйтесь, сделайте устав. Легализуйтесь, одним словом. И все будет прекрасно, и не будет к вам никаких вопросов».

Владелец схватился за голову и все сделал.

Теперь в Питере несколько таких клубов, официальные инструкторы, тысячи занимающихся, свои чемпионы Европы и даже собственные сертифицированные ножи.

Да, друзья, я знаю все, что вы мне скажете. Вы будете приводить примеры, когда запретили, закрыли, не пустили. Я их тоже знаю. И приведу другие – когда помогли, предоставили, организовали.

Могу напомнить, как в 90-е запрещали концерты, вламывались в клубы, разгоняли фестивали... Вы мне расскажете, как это происходит сейчас. Я в курсе этого и мне есть что сказать и есть что предложить.

И это тоже гражданское общество – когда разные точки зрения не подавляют друг друга, а дополняют. Полемика звучит то громче, то тише, но она есть всегда. И будет только хуже, если взять и задавить одну позицию ради всех остальных.

Мнения должны звучать, их надо слушать. Но только если оппоненты воспринимают вас как человека, а не как утеплитель, насекомое, садовое растение или особенность ландшафта.

Если вы для оппонента не человек – то разговор уже бесполезен.

И мы сами достойны разговора, только когда относимся к оппонентам как к людям.