У американцев существует фраза, систематически включаемая ими в различные инструкции и документы по боевой подготовке: «в бою войска могут делать только то, что ранее отработали на учениях». Это особенно верно в самых сложных видах боевых действий – при проведении воздушных ударов крупными силами и в морском бою. Особенно с учетом того, что морской бой тоже ведется авиацией, а мощь полноценного и боеспособного ракетного корабля примерно соответствует зенитно-ракетной бригаде.
Морская война очень специфична. В ней присутствует огромное количество особенностей, которых в наземной войне нет, и с которыми, кроме военных моряков и летчиков морской авиации, никто досконально на практике не знаком.
Во-первых, нет привязки к местности – море однородно везде. Пилоты боевых самолетов, действующие над землей, всегда используют наземные ориентиры. На море ориентиров нет.
Во-вторых, в море все цели движутся. Минимальная скорость боевого корабля в зоне, где он может подвергнуться атаке, измеряется десятками километров в час, и в дрейф он не ложится никогда.
Помеховая обстановка всегда сложная. Если воюет полноценный флот, готовившийся не к парадам, а к бою, то все его корабли всегда будут прикрыты всеми видами помех. А в случае с американцами еще и способом, исключающим наведение ракеты на источник помех – с летящей в сторону от корабля станции радиоэлектронного подавления NULKA.
Наконец, даже при успешном попадании ракет в цель она может уцелеть. Подготовленный экипаж способен справиться с задачей борьбы за живучесть, восстановить электропитание, потушить пожары, откачать воду, заделать пробоины в корпусе. После этого корабль не просто уйдет, а еще и уйдет ограниченно боеспособным. Поэтому нужен контроль результатов удара.
А еще нужно добить корпус, оставшийся на воде, если он не утонул сам. Иначе его отбуксируют на безопасную базу и в лучшем случае у противника окажется масса запасных частей для ремонта других кораблей, а в худшем – корабль будет восстановлен.
Противник же может прибегать к разного рода хитростям, устраивая у подбитого корабля ракетные засады, располагая боеспособные корабли так, чтобы ракеты, выпущенные по ним, с высокой вероятностью навелись на подбитый корабль и так далее.
Ничего такого на суше не бывает, и поэтому война на море требует особой подготовки. А для этой особой подготовки нужны особые мишенные позиции.
Еще с 2019 года Китай приступил к оборудованию таких позиций в пустыне. Первой «ласточкой» стал макет американского авианосца, обнаруженный американскими спутниками в 2021 году. Эти же спутники обнаружили рядом макет эсминца «Арли Берк», а потом поодаль – макет универсального десантного корабля. Последний стоял на рельсах и мог двигаться.
Это были титанические сооружения, которые дали китайским военным уникальные возможности по боевой подготовке. Имея такие макеты, и китайские летчики, и китайские моряки, и ракетчики могли потренироваться и в поиске цели, и в отработке вопросов целеуказания. Пустыня имеет то общее с морем, что ее поверхность не настолько разнообразна, как другие участки суши. И на ней тоже очень мало ориентиров.
Чтобы попасть по такой учебной цели в пустыне, нападающая сторона должна сделать то же самое, что она бы сделала при атаке цели в море, разницы почти нет.
В те годы китайцы экспериментировали и с палубной авиацией, которая у них только начинала развиваться, и с гиперзвуковым оружием, и с баллистическими противокорабельными ракетами «Великий поход – 26». В целом созданная ими мишенная позиция позволяла отработать много задач разными силами – от корабельных истребителей до разведывательных беспилотников.
Опыт оказался успешным, и Китай пошел еще дальше. В пустыне возникли точные копии правительственных и военных зданий Тайваня, копии тайваньских аэродромов и военных объектов. Китайцы даже прорыли длинный подземный тоннель, имитирующий такой же известный им тоннель на Тайване. Позже все эти сооружения были безжалостно уничтожены китайской авиацией и ракетами.
И вот теперь стало известно, что китайцы строят новый макет – теперь это одиночный эсминец. Ничего нового, с одной стороны, но с другой – поражает детализация макета. Такая детализация приоткрывает свет на то, в какую сторону пойдет развитие китайских средств поражения.
На экране радиолокатора корабль выглядит как маленькая световая отметка. Только высокочастотные РЛС с высочайшей разрешающей способностью могут показать форму облучаемого корабля, но у них в таком режиме очень маленький сектор сканирования и ограниченная в силу этого применимость. Ни авиация, ни ракетчики не будут пытаться разглядеть потенциальный «надводный контакт» таким способом.
Для каких систем оружия такая детализация может все-таки понадобиться? Наиболее вероятный верный ответ таков: макеты такой проработки могут быть нужны для систем оружия с автономным наведением. Это автономное наведение будет с элементами искусственного интеллекта (ИИ).
Корабли могут находиться рядом с нейтральными судами – настолько рядом, что их отметки на экране будут сливаться в одну. В таком случае пущенная по такой цели ракета сама должна будет выбрать цель, без помощи оператора, и удержать наведение на нее в ходе сложного маневра, например, после облета танкера, за которым прячется эсминец.
Принцип наведения может при этом быть разным – от радиолокационного до оптико-электронного. Главное –
для обучения искусственного интеллекта, управляющего ракетой, нужна очень точная модель цели. Скорее всего, это одна из причин, по которым китайцы строят этот «эсминец» куда более приближенным к настоящему, чем прошлый, уже уничтоженный.
Второй возможной причиной, по которой нужна точная копия реального эсминца – это китайские попытки поражать подобные цели боевыми частями, расположенными на баллистических ракетах, также имеющих самонаведение. Такие средства поражения работают в очень тяжелых условиях, серьезно затрудняющих прицеливание, и отработка реальной стрельбы по почти реальной цели, находящейся на безориентирной поверхности, здесь как нельзя кстати. Для попыток поражать корабли гиперзвуковыми ракетами – тоже.
Полезным такой макет является и для попыток стрелять «как в СССР» – со спутниковым обнаружением цели, определением ее параметров движения по данным космической разведки и пуском по ней скоростных ракет с большого расстояния. По аналогии с новейшими российскими разработками, спутники могут использоваться для коррекции курса ракеты уже в полете, чтобы она точно вышла на цель. И для такой стрельбы гиперзвуковыми ракетами мишенная позиция с копиями американских кораблей тоже очень к месту.
Но все же наиболее вероятным является отработка применения ракет с автономным наведением на финальном участке полета. Вместо примитивного автомата, «зацепляющегося» за цель с заложенной в память величиной ЭПР, на таких ракетах у китайцев стоит система с ИИ, позволяющая выделить в поле ложных целей настоящий корабль противника, назначить его целью для поражения самостоятельно и навести на него ракету. Или выделить в ордере настоящих кораблей самый сильный.
Именно для обучения такого оружия рельефная копия «Арли Берка» нужнее всего. Скорее всего, следом за «эсминцем» китайцы опять построят авианосец, а возможно, еще что-то.
Усилия Китая показательны. Проведя свою последнюю морскую наступательную операцию в 1974 году очень малыми по современным меркам силами против очень слабого противника, сегодня Китай хочет быть готовым драться и с Тайванем, и с Японией, и с США. И вкладывается в боевую подготовку по максимуму, создавая описанными выше методами обстановку, максимально приближенную к боевой. Каким окажется результат, покажет время, но уже очевидно, что стараются они изо всех сил.