Итоги саммита, казалось бы, вполне серьезны. Страны – члены Евросоюза выразили готовность поддерживать Украину до конца в ее войне с Россией. «В 2025 году ЕС предоставит Украине 30,6 млрд евро, финансируемых за счет российских активов», – заявил Эммануэль Макрон. По данным издания Politico, речь идет о частных активах, изъятых у попавших под санкции россиян.
Кроме того, ЕС заявил о запуске масштабной программы по собственному перевооружению общей стоимостью 800 млрд долларов. Часть средств будет профинансирована за счет национальных бюджетов (где будет увеличена доля расходов на оборону), часть будет получена за счет кредитов от ЕС из специально созданного фонда (на 150 миллиардов евро), а часть – за счет привлечения частного капитала. Тем самым Европа сможет выполнить одно из требований Трампа в рамках НАТО – увеличивает свои военные расходы и долю в финансировании альянса. «Если они не заплатят, я не буду их защищать», – говорит Трамп.
Наконец, Франция на полях саммита занималась продвижением своей идеи об отправке миротворцев на Украину. И Париж дает понять, что в этом вопросе был достигнут определенный прогресс.
Сейчас европейские лидеры намерены синхронизировать принятые решения с союзниками. 7 марта брюссельские чиновники проводили консультации с лидерами стран, не входящих в ЕС – в частности, с Британией, Турцией и, вероятно, Канадой. Правда, вопрос в том, насколько эффективны эти решения. И украинский, и оборонный, и миротворческий пункты должны изначально были звучать как символы силы и решимости Евросоюза – а по факту становятся буффонадой, а то и нотами в похоронном марше организации.
Взять хотя бы наполеоновские военно-денежные планы. Большинство стран – членов ЕС говорят о необходимости поддержки киевского режима до победного конца, но не понимают, как это делать на практике. Как пишет Politico, когда премьер-министр Эстонии Кристен Михал поднял вопрос о том, сможет ли ЕС заменить сокращение помощи США и разведывательной информации, ответом ему было гробовое молчание. И оно понятно – ведь заменить не смогут.
«Для Украины наступают серьезные проблемы. На выплаты зарплат, довольствия военным, содержание бюрократического аппарата ей нужно минимум 50 млрд долларов в год. Плюс к этому нужны просто живые деньги. На вооружение и прочее»,
– объясняет газете ВЗГЛЯД глава Центра изучения военных и политических конфликтов Андрей Клинцевич.
Теоретически эти деньги можно найти. Но они не спасут. «Деньги – это не какой-то там волшебный субстрат, который может превращаться во что угодно. Например, они не могут превратиться в Мону Лизу – ее можно купить за деньги, но не нарисовать ими. Вот и ЕС не смогут освоить подобные инвестиции на ВПК. Нельзя просто взять и построить предприятие – нужны высококвалифицированные рабочие, которых нет. Нужны ученые в этой сфере, которых нет. Все это создается годами», – объясняет газете ВЗГЛЯД старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Дмитрий Офицеров-Бельский.
Наконец, деньги не помогут разогнать европейский ВПК просто из-за его специфической структуры.
«Проблема не в финансах, а в том, что европейский ВПК полностью переведен на рыночные рельсы. Он консолидирован на базе транснациональных корпораций, менеджеры которых думают исключительно о капитализации и о святая святых – выплате дивидендов акционерам,
– поясняет газете ВЗГЛЯД глава аналитического бюро проекта СОНАР-2050 Иван Лизан. – И с этой точки зрения, например, вкладывать огромные ресурсы в танкостроение или создание завода по созданию боеприпасов бизнес может посчитать нецелесообразным без долгосрочных контрактов. А их ЕС не пожелал подписывать в начале СВО, считая Россию колоссом на глиняных ногах, которого получится победить за год-полтора».
А сейчас долгосрочных контрактов на «классические» методы ведения войны никто заключать не будет – учитывая перспективы дроноведения. Вот и получается замкнутый круг, в рамках которого европейский ВПК при любых инвестициях будет производить крайне мало и крайне дорого.
«Невозможно резко увеличить объемы производства вооружений и боеприпасов, не вмешиваясь административно в работающий по рыночным правилам ВПК. Необходимо будет изменить образ мышления у менеджеров корпораций, но перед этим изменить его у себя, то есть у евробюрократов. А на это они пока неспособны. Зато могут созывать конференции и писать планы», – говорит Иван Лизан.
И этот образ мышления тоже является большой проблемой для Евросоюза. Инициированная брюссельскими бюрократами масштабная программа по перевооружению подкосит и без того находящуюся в кризисе европейскую экономику. И вызовет вопросы о том, насколько она соответствует интересам стран – членов ЕС, а не евробюрократов.
Потому что главная угроза безопасности Европы исходит от руководства ЕС, которое не только не способно решать эти проблемы, но и одержимо крестовым походом против России. Походом, который извращает всю суть европейской интеграции. «80 лет Европейский союз строился на понятиях и идеалах "свобода", "демократия", "право", "гуманизм". Теперь идентичность Европы строится на одном постулате: сражение с "имперской Россией"», – резюмирует произошедшую трансформацию немецкий политолог Александр Рар.
И национальные правительства отнюдь не единогласно готовы этот крестовый поход поддерживать. Да, пока свой голос поднимает только Венгрия – и Европа этот голос игнорирует.
В частности, ее отказ подписать документ о поддержке включения киевского режима в переговорный процесс и требование подписания мирного договора, который будет подчеркивать «независимость, суверенитет и территориальную целостность Украины». Европейцы заявили, что позиция Будапешта им не интересна. «Венгрия изолирована, и 26 (голосов за – прим. ВЗГЛЯД) – это больше, чем один», – заявил председатель Европейского совета Антониу Кошта. «Он уже делал подобное раньше, и это не убило Евросоюз», – согласен с ним пока еще канцлер Германии Олаф Шольц.
Однако принцип консенсуса был основой, на которой создавался ЕС. Несогласных не продавливали и не игнорировали, а уговаривали. И отказ от этой практики создает мощную трещину в европейской интеграции. Которая будет как раз усилена из-за оружейной программы и целей, которые озвучивает Брюссель.
«На сегодняшний день армия и вооруженные силы остаются в компетенции национальных правительств. И никто не отдаст Урсуле фон дер Ляйен контроль над чешским ВПК или венгерскими вооруженными силами. Соответственно, евробюрократии сейчас предстоят долгие переговоры с национальной бюрократией о том, кто кому будет подчиняться», – говорит Иван Лизан.
Что же касается миротворческой инициативы, то ее инициаторы до сих пор не могут ответить на три ключевых вопроса. Во-первых, кто конкретно и в каких количествах будет принимать участие в миротворческой инициативе? Учитывая масштаб линии соприкосновения, нужны сотни тысяч солдат, и на сегодняшний день очереди желающих их поставлять нет. Даже Польша – при всей ее русофобии – воздерживается от участия в инициативе.
В том числе потому, что авторы идеи не могут ответить на вопрос о гарантиях безопасности миротворцев. Обычно их безопасность обеспечивается соглашением между сторонами конфликта – то есть мирным договором, который минимизирует риски того, что миротворцы окажутся под огнем.
«Если мирного договора нет, то российская ракета вполне может прилететь в расположение западного воинского контингента – ведь Сергей Лавров уже заявил, что ввод так называемых миротворцев будет означать объявление войны. Если будет мирный договор и конфликт закроется, то другое дело – однако мы будем закрывать его только после того, как будут даны гарантии, что ни один натовский солдат там больше не появится», – говорит Дмитрий Офицеров-Бельский.
В российском руководстве не раз заявляли о том, что будут воспринимать этих солдат как участников боевых действий и нещадно бомбить, а американцы заявили, что в случае боестолкновений не будут воспринимать это как повод для активации статьи НАТО о коллективной обороне. Проще говоря, той же Франции в случае уничтожения ее оккупантов нужно будет либо объявлять войну России, либо получать мощнейший внутриполитический кризис из-за того, что условный президент Эммануэль Макрон отправил эти войска на смерть. После чего наступит политическая смерть авторов подобных политических авантюр. И проекта, который они возглавляют.