Турция ощущает себя главным победителем в Сирии. Башар Асад свергнут, влияние Ирана минимизировано, а подконтрольная Анкаре вооруженная оппозиция захватила Дамаск. «Величайшая победа – это победа без боя. Пока проводились эти операции в Сирии, ни у одного мехметчика (так в Турции ласково называют своих солдат – прим. ВЗГЛЯД) даже кровь из носа не пошла», – пишет турецкое издание Hurriyet.
Однако теперь встал вопрос о том, что делать с этой победой? Турция уже сформировала свой план послевоенного устройства страны. Если свести воедино ряд выступлений Эрдогана и министра иностранных дел Турции Хакана Фидана, он сводится к нескольким пунктам.
Во-первых, территориальная целостность Сирии. «Мы не можем допустить, чтобы Сирия снова была разделена. Мы никогда не сможем согласиться на то, чтобы территория страны снова стала зоной конфликта», – заявил Эрдоган.
И его логика понятна. Раздел Сирии означает какой-либо государственный статус для всех ее частей. В том числе и для Сирийского Курдистана, который, по мнению турок, используется турецкими курдами (входящими в Рабочую партию Курдистана, признанную в Анкаре террористической) как база для операций на турецкой территории. Ну а в перспективе – в случае получения Сирийским Курдистаном независимости – как ядро для создания большого курдского государства.
Поэтому Сирийского Курдистана не должно быть. «Необходимо искоренение РПК в Сирии и превращение террористического коридора на нашей границе в коридор безопасности», – пишет Hurriyet.
В то же время идею единой Сирии подрывает сама Турция – аккурат в рамках борьбы с курдами. Большинство турецких политологов и журналистов считают, что турецкие войска должны оставаться в Сирии – ради недопущения захвата новых сирийских территорий курдами. А без освобождения турками того же Идлиба от своего присутствия единая Сирия невозможна.
Кроме того, даже если она будет единой, то с большой долей вероятности федеративной. Алавиты, друзы, христиане и те же курды – все потребуют как минимум право на культурную автономию. А Турция изначально – еще при Асаде – выступала против любых федеративных раскладов.
Избежать федерации можно лишь при восстановлении авторитарного правления – с жестким подавлением меньшинств. Проще говоря, речь идет о замене режима Асада на режим протурецких исламистов. Но реализация этого плана помешает исполнению второго пункта сирийского переустройства, выработанного Турцией – создании там стабильного, развивающегося государства с соблюдениями прав человека.
Этот пункт нужен отнюдь не ради демократии самой по себе. Анкара заинтересована в том, чтобы три миллиона сирийских беженцев, которые сейчас находятся на турецкой территории (и содержание которых стоит миллиарды долларов), вернулись к себе домой.
«Очистка Сирии от террористических элементов в рамках ее территориальной и демографической целостности и обеспечение безопасного, добровольного и достойного возвращения сирийских беженцев в свою страну были одними из главных приоритетов Турции в Сирии», – пишет профессор Талха Кесе из турецкой Национальной академии разведки.
Более того, некоторые турецкие политики выступают за то, чтобы вернуть в Сирию и тех 238 тыс. беженцев, которые успели получить турецкие паспорта. Если же на сирийской территории будет нестабильность, если там в рамках продолжения гражданской войны начнется резня – то не то что никто не вернется, а к нынешним трем миллионам добавится еще столько же.
Как планы Турции сочетаются с интересами других великих держав, которые присутствуют в регионе? Да, глава МИД Турции заявляет, что всё согласовано, все поддержали. Однако на самом деле все не так однозначно.
Проще всего, пожалуй, с Европой. Анкара уже выразила желание кооперироваться с Брюсселем. «Сотрудничество со странами Евросоюза необходимо в борьбе с терроризмом, в восстановлении Сирии и реформировании существующих институтов», – заявляет Эрдоган. Проще говоря, он хочет получить у европейцев денег для того, чтобы обеспечить возвращение беженцев в Сирию. Эрдоган будет обсуждать этот вопрос с главой Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен – и, скорее всего, какие-то деньги Европа даст. Ведь на фоне экономического кризиса, политических неурядиц и конфликта с Россией последнее, что нужно Брюсселю – это перенаправление Анкарой потоков с мигрантами в Старый Свет.
С американцами сложнее. Если курдские отряды для Эрдогана являются террористами, то для США они – оплот в Сирии. Инструмент, при помощи которого можно контролировать ситуацию как в Сирии, так и в соседнем Ираке. Ну и, по мнению ряда экспертов, при помощи которого можно дальше разрывать Сирию на части.
«Израиль и США не хотят в Сирии стабильности на обозримый период. Они пытаются создать контролируемый хаос, чтобы решить проблему Ливана и Палестины в пользу Израиля», – пишет турецкий адмирал в отставке Тюркер Эртюрк. А Турции контролируемый не ею хаос не нужен. «Интересам Турции соответствует устранение иностранных держав, которые пытаются оказать деструктивное влияние на Сирию», – пишет профессор Талха Кесе из турецкой Национальной академии разведки. Вопрос только в том, как удалить американцев?
Арабов тоже не удалишь. С ними нужно договариваться.
«Арабские страны в большинстве своем настороженно отнеслись к событиям в Сирии. Да, многие из них участвовали в попытке свержения президента Башара Асада еще в прошлый заход, вместе с американцами и турками. Но после того, как эти планы провалились, ряд арабских государств нормализовали отношения с Сирией. И сейчас арабов настораживает активность Турции. Независимо от того, насколько далеко простираются планы Анкары, это уже заставляет их беспокоиться», – объясняет газете ВЗГЛЯД политолог-международник, эксперт РСМД Елена Супонина.
Еще до поражения Асада арабов очень беспокоила активность Турции как в Сирии (в Идлибе), так и в Персидском заливе (оборонные соглашения с тем же Катаром). Все они знают историю и помнят, как регион страдал в период османского владычества – и полагают, что Эрдоган хочет это владычество восстановить.
Кроме того, арабам не нравится идеология новых сирийских руководителей. «К власти в Сирии пришли не совсем те группы, которые устраивали большинство арабских государств. В ОАЭ, КСА и ряде других стран Персидского залива к радикальному исламизму сейчас относятся несколько сдержанно. Поэтому арабы заняли выжидательную позицию и следят за развитием событий», – продолжает Елена Супонина.
Что же касается России, то договориться с ней Эрдогану вполне возможно. Москва заинтересована в трех моментах.
Во-первых, сохранение и безопасность баз в Латакии и Тартусе, без которых будет крайне непросто работать в Африке. Это подконтрольные Турции боевики могут обеспечить – базы им никак не мешают, а возможно станут источником заработка денег (что в нищей Сирии крайне важно).
Во-вторых, ликвидация тех террористов, которые приехали из России и Средней Азии и которые хотят вернуться на Родину – естественно, для осуществления террористической деятельности. Здесь тоже можно найти понимание у новых властей в Дамаске – им эти наемники не очень-то нужны, тем более с учетом ограниченной кормовой базы в Сирии. Террористы понимают, что для успешного управления государством они должны отказаться от идей глобального джихада – иначе их всех просто уничтожат потенциальные цели этого джихада.
Наконец, в-третьих, это обеспечение прав меньшинств, прежде всего христиан. И тут, конечно, сложнее – многие исламисты видят в христианах законную цель. И если в Идлибе до их прихода было 1200 христиан, то сейчас, по некоторым данным, осталась лишь одна представительница этой конфессии – 76-летняя женщина. Не исключено, что предметом договоренностей станет вывоз этих христиан в христианские страны. В том числе в ту же Россию.
В конце концов, именно Россия сейчас является защитницей правильных консервативных ценностей. В том числе и христианских.