События в Нигере, где собственная охрана во главе с генералом Абдурахманом Чиани свергла главу страны Мохамеда Базума, судя по всему, застали Францию врасплох. Французские СМИ еще в четверг, когда уже было известно о том, что бывший президент низложен и задержан, упорно писали о «попытке переворота» – что позволяло читателям предполагать, что все еще не кончено и у Базума остаются какие-то шансы. Попытка, как говорится, не пытка, и мало ли кто где пытается чего-то добиться.
Впрочем, надо отдать французам должное – то, какие последствия может иметь происходящее в африканской стране, они обрисовали сразу и без прикрас.
«Это худший сценарий для Франции, который мог произойти, – написал Le Parisien. – Нигер является одним из последних сторонников западных стран… в области борьбы с джихадизмом. Низложение президента Базума и приход к власти военной хунты, весьма вероятно, будут иметь для Франции серьезные геополитические и экономические последствия».
Остается только аплодировать стране, которая так серьезно подходит к вопросам борьбы с джихадизмом, что столь близко к сердцу воспринимает судьбу «демократически избранного», как подчеркивают французские СМИ, президента. Так, Эммануэль Макрон, который сейчас находится с визитом в Папуа – Новой Гвинее, уже заявил, что «со всей возможной решимостью» осуждает военный переворот в Нигере, и потребовал освободить Базума.
«Данный переворот абсолютно незаконен и чрезвычайно опасен для нигерийцев, для Нигера и для всего региона, – довел до сведения слушателей французский президент в присущем ему чеканном стиле. – Мы призываем освободить президента Базума и прекратить нарушать конституционный порядок».
Министерство иностранных дел Франции выпустило коммюнике, в котором заявило, что «не признает власть путчистов» и считает «демократически избранного» Базума единственным законным президентом Республики Нигер.
А министр иностранных дел Франции Катрин Колонна уже заговорила о «возможных санкциях», которые может принять Экономическое сообщество западноафриканских государств против Нигера, который является членом организации, и дала понять, что Франция эти санкции поддержит. Еще даже члены сообщества не собрались, чтобы обсудить ситуацию (ждут, что это произойдет в воскресенье), а мадам Колонна уже говорит о санкциях и угрожает, что станет их поддерживать. Неужели все исключительно из-за борьбы с террористами? Или на кону оказались иные, куда более чувствительные интересы?
Хотя с 1960 года Нигер перестал быть колонией Франции, последняя, однако, де-факто никуда не делась и ревностно оберегала свое влияние в этой стране. Дело в том, что французская энергетика базируется на АЭС, а Нигер является одним из основных поставщиков урана для французских атомных реакторов – его доля оценивается приблизительно в 40%. А ведь АЭС являются становым хребтом французской энергетики в целом.
Уран в Нигере открыли в 1957 году практически случайно, когда искали медь. Сейчас по добыче урана среди стран мира Нигер занимает седьмую строчку, причем идет сразу же после России. Только в 2021 году добыча в африканской стране составила 2248 тонн. Казалось бы, такие объемы должны были способствовать подъему экономики, но в реальности Нигер как был, так и остается бедной страной с массой проблем.
Разумеется, на словах правительство Нигера декларировало желание извлечь из природных богатств максимальную выгоду. По факту же разработка урана в африканской стране уже много лет тесно связана с французской компанией Orano, которая является лидером атомной промышленности Франции.
Эксплуатацию месторождений урана осуществляют совместные предприятия, частично принадлежащие Orano, частично – нигерскому государству. Так, Somair на 63,4% принадлежит Orano, на 36,6% – Нигеру, в Cominak у Orano доля в 59%, у Нигера – 31% и еще 10% – у испанской компании Enusa, в Imouraren SA 66,65% все у той же Orano и 33,35% – у государства. И хотя цена на уран переживала взлеты и падения, любопытно отметить, что никакие колебания не заставили Orano сдать свои позиции.
Добыча урана, как известно, сопряжена с рисками как для тех, кто занят на месторождениях, так и для местного населения. Когда в 2021 году Orano завершила работы на месторождении возле города Арлита, населению на память о французском бизнесе и 47 годах разработки осталось примерно 20 млн тонн радиоактивной породы. Уже в 2009 году уровень радиации в окрестностях серьезно превышал допустимые значения.
Как заявил ученый Брюно Шарейрон, происходит выделение радиоактивного газа радона – и, кроме того, ветры пустыни разносят радиоактивную пыль повсюду, она в итоге попадает в воду, которую пьют местные жители. Все это приводит к росту заболеваний, в том числе раковых, причем радиация еще очень долго никуда не денется, и проблема затронет многие поколения. Но кого это волнует, когда на кону огромные деньги и, кроме того, одно из ключевых условий благополучия Франции?
Между прочим, на территории независимого государства Нигер находятся, по официальным данным, около 1,5 тыс. французских солдат – вероятно, исключительно для борьбы с джихадизмом. И это не считая американских солдат, которые там тоже имеются (приблизительно 1,1 тыс.).
Судя по всему, новым властям Нигера присутствие чужих военных контингентов не добавляет оптимизма, потому что, как только из Франции прибыл очередной военный самолет, они закрыли границы и потребовали, чтобы все соблюдали порядок, включая собственных граждан.
Дело в том, что в столице Ниамее уже имели место инциденты с поджогом зданий, когда на улицы вышли демонстранты – причем вышли поддержать переворот, а не «демократически избранного» президента. Демонстранты кричали антифранцузские лозунги и, к горечи французов, размахивали российскими флагами.
Соседние страны Мали и Буркина-Фасо уже успели пережить военные перевороты, после которых французов выставили за дверь, а новые режимы взяли курс на сотрудничество с Россией. И то, что Нигер вполне может последовать их путем, чрезвычайно нервирует французов. Нигер имеет слишком важное значение для французской энергетики, а энергетика – то, на чем в значительной мере держится вся экономика.
Хотя французы – по крайней мере, пока – не могут обвинить в случившемся Россию, от них не укрылись ни русские флаги, которыми махали демонстранты в Ниамее, ни то, что переворот практически совпал по времени с открытием саммита Россия – Африка в Санкт-Петербурге. «Россия сидит в засаде», – пишет L’Express. «В последние месяцы Россия продолжает дипломатическое наступление на (африканском) континенте, на котором Москва пытается выставить себя бастионом против западного «империализма» и «неоколониализма»… В соцсетях сторонники России из Мали и Буркина-Фасо также празднуют свою победу», – отмечает автор материала.
Специалист по Африке Антуан Глазер считает, что Франции не удастся сохранить свой военный контингент в Нигере и что повторение истории с Мали и Буркина-Фасо неизбежно. Его вывод категоричен: «Мало-помалу для Франции заканчивается очередной исторический период, постколониальный период военного присутствия». По его мнению, это станет выигрышем для джихадистов. Однако уравнение, предложенное Глазером, не учитывает важную составляющую – уран.
Буквально пару месяцев назад Orano подписала очередной долгосрочный контракт с правительством Нигера, в котором некоторые опции расписаны вплоть до 2040 года. Сколько бы Франция ни вещала о свободе и на словах ни открещивалась от колониального прошлого, ее отношение к бывшим колониям, по сути, не переменилось.
Урановые месторождения Нигера – та самая дойная корова, которая обязана снабжать бывшую метрополию еще очень много лет, и покушения на эту корову Франция не потерпит. Неважно, какие слова при этом будут произнесены для доверчивой публики о демократически избранном президенте Базуме, о свободе, демократии и вообще о чем угодно. Франция просто не может себе позволить потерять Нигер – и поэтому генералу Чиани придется приложить немало усилий, чтобы сохранить власть.
На данный момент доступу Франции к африканским урановым рудникам ничего не угрожает. Уже заявлено, что Orano продолжает свою деятельность в стране. Однако если позиции Orano окажутся под угрозой, нет сомнений, что Франция может пойти и на крайние меры вплоть до военного вмешательства. Но, разумеется, если это будет сделано, то исключительно для защиты демократии.