Президент Франции Эммануэль Макрон стремительно теряет почву под ногами. Затеянная им пенсионная реформа, целью которой является увеличение пенсионного возраста на два года, встретила в обществе серьезное сопротивление, которое выливается в череду бесконечных забастовок. И как будто этого мало, Франция стремительно теряет влияние в очень чувствительной для этой страны зоне – в Африке.
Подумать только, какое-то государство посмело влезть в зону французских интересов и, как заявляет представитель французского МИДа, смеет вести «неоколониальную политику». И что же это за государство? Правильно: это Россия.
Между тем у России никогда не было не то что колоний в Африке, но и даже и пяди земли. В отличие от той же Франции, которая в лучшие свои времена владела чуть ли не половиной континента.
Заявление французского МИДа можно было бы расценивать как смехотворное, но на самом деле за ним скрывается нечто большее, чем простая риторика. Хотя официально Франция давно рассталась со своими колониями (спасибо освободительным войнам, начиная с кровопролитной алжирской), связи между метрополией и ее бывшими территориями никогда не рвались окончательно. Французский язык продолжали учить в африканских школах, во Францию перебирались африканцы – легально или нелегально, чтобы найти работу, сделать карьеру, получить образование.
Играя на этом, Франция сумела сохранить значительную часть своего влияния в Африке, и до поры до времени никто его не оспаривал. И тут – всё начало рушиться как карточный домик.
Еще в 2013 году президент Франсуа Олланд дал обещание преследовать африканских джихадистов. С этой целью Франция держала свой контингент в нескольких странах и провела в Мали операцию с громким названием «Сервал», вытеснив террористов на север страны. Однако не прошло и десяти лет, как при Макроне Францию в буквальном смысле поперли отовсюду.
В прошлом году французских военных попросили убраться из Мали и Центрально-Африканской Республики (ЦАР). А в январе этого года в Буркина-Фасо после очередного военного переворота тоже пришли к выводу, что чужие войска на своей территории им не нужны, и дали французам месяц, чтобы упаковать пожитки.
Вовсе не случайно материал об этом событии в издании Le Point носит заглавие «Франции указали на дверь, а перед Россией расстилают красный ковер».
Французов чрезвычайно нервирует тот факт, что зона влияния, которую они считали своей, теперь от них ускользает. Крайне негативно они отнеслись к недавнему визиту премьер-министра Буркина-Фасо Аполлинера Кьелем де Тамбела в Россию, который «побывал в гостях у Путина» и дал интервью RT France.
К огорчению французов, он недвусмысленно дал понять, что «ожидает сотрудничества с Россией во всех возможных областях», не исключая и «борьбу с исламистами». Также министр упомянул закупки зерна и возможность открыть в его стране завод по производству лекарств. Кроме того, он предложил изучать в местных школах русский (наряду с французским, который в Буркина-Фасо является официальным языком) и открыть прямые авиаперелеты между двумя странами.
И хотя министр отрицает, что правительство хочет заменить Францию Россией, французы воспринимают происходящее именно так. Помимо всего прочего, от них не укрылось, что российская фирма «Нордголд» получила право на разработку местных месторождений золота. А это уже более чем существенные потери для французского бизнеса – не говоря уже о том, что место французских войск может занять хорошо известная ЧВК «Вагнер».
Следует отметить, что «Вагнер» страшно раздражает французов, которые всерьез именуют его «главным двигателем русской экспансии», который «продолжает ткать свою паучью сеть». Он проник в ЦАР, в Мали и теперь ожидается в Буркина-Фасо, когда страну покинут французские солдаты.
Если макроновская дипломатия не сможет добиться отсрочки или выторговать компромисс, тогда выходит, что французские войска остаются лишь в Нигере (2000 человек), Сенегале (500 человек) и Кот-д'Ивуаре (900 человек). Больше всего военных в Нигере вовсе не случайно – там находятся чрезвычайно важные для Франции запасы урана. Но в Нигере в сентябре 2022-го уже были антифранцузские волнения.
Не исключено, что придется уйти и оттуда, а в перспективе вообще оставить Африку.
Известно, что внешнеполитическое поражение почти всегда переходит во внутриполитическое. Будь позиции Макрона во внутренней политике прочны, ему, может быть, и удалось бы смягчить негативный эффект, который оказывают на общество известия из Африки. Ведь что бы там французы ни вещали о свободе и демократии, призрак былого имперского величия не дает им покоя. Достаточно посмотреть на их новостные сайты, где новости из африканских франкоязычных стран всегда обсуждаются так, словно те находятся где-то совсем рядом.
Но осознание того, что власть Франции в Африке уменьшается как шагреневая кожа, происходит в самый непростой для президента Макрона момент – когда французское общество объединилось для того, чтобы противодействовать затеянной им пенсионной реформе. Французы не хотят уходить на пенсию в 64 года, какие бы доводы им ни представляли и сколько бы их ни убеждали, что работать больше полезно для здоровья.
Фактически Макрон терпит поражение во внутренней политике, и ему нечего противопоставить во внешней, где тоже не происходит ничего хорошего для Франции. Да, Франция как член НАТО исправно снабжает Украину оружием, но там не заметно особых подвижек. И президент США Байден, хоть и принял недавно французского коллегу с королевским размахом, поблажек в бизнесе для французов не дал. Пытался Макрон также выставить себя миротворцем, дабы подчеркнуть свое значение, но все его заявления оказались пшиком.
Французская оппозиция участила свои атаки на президента, припоминая ему разом все прегрешения. Марин Ле Пен заявила, что в Африке развивается «антифранцузское чувство», обрушила на Макрона град упреков и фактически обвинила в том, что он подрывает престиж страны. «Он презирает всех, включая народ, которым управляет», – добавила Марин Ле Пен. «Никто не хочет его реформу, и чем больше времени проходит, тем сильнее становится оппозиция», – заметил глава объединения левых «Непокоренная Франция» Жан-Люк Меланшон.
Действительно, согласно опросам, против реформы уже 72% опрошенных. И чем выше процент недовольных, тем сильнее падает популярность президента Франции. С Францией перестают считаться на международной арене, но также падает престиж власти внутри страны. И все, что остается проигравшему – ссылаться на «неоколониальную политику», которую будто бы ведет Россия.