В отношении ряда стран существуют распространенные стереотипы. Например, считается, что французы – эмоциональны, руководствуются порывами и страстью. Немцы же – холодны и педантичны, работают основательно, по четкой схеме и с прусской дисциплиной. Зачастую эти стереотипы присутствуют лишь в анекдотах – однако так уж получилось, что сейчас их можно наложить на состоявшиеся визиты в Россию лидеров двух стран, президента Макрона и канцлера Шольца.
Визит Макрона был эмоциональным – глава Франции принял решение приехать в Россию буквально за считаные дни, в надежде «срубить» лавры миротворца и поднять свой рейтинг перед весенними президентскими выборами. Конечно, президент Путин принял коллегу, долго беседовал с ним. Стороны провели большую пресс-конференцию, на которой продемонстрировали теплоту в российско-французских отношениях. Теплоту – но не более того.
Визит же Олафа Шольца тщательно готовился на протяжении нескольких недель. И речь не только о работе на уровне протокольных служб, формировании общей повестки, а также беседах со знающими людьми. Как пишет Frankfurter Allgemeine Zeitung, «несколько недель назад канцлер также говорил о Путине со своей предшественницей Ангелой Меркель, ведь после многочисленных встреч за последние два десятилетия она знает русских лучше, чем большинство других западных политиков».
Перед посещением России канцлер Германии совершил две важные подготовительные поездки. Сначала в Вашингтон – чтобы понять, какую степень свободы на переговорах в Москве ему даст Джозеф Байден, какие темы позволит обсуждать и по каким темам разрешит давать гарантии. Затем в Киев. Судя по всему, Шольц хотел оценить степень адекватности киевского руководства, а также масштаб уступок, на которые оно готово пойти под немецким, французским и, отчасти, американским давлением.
И в Вашингтоне, и на Украине Олаф Шольц удержался от чрезмерно резких слов в отношении Москвы (в частности, не стал ставить судьбу «Северного потока – 2» в зависимость от отношений России и Украины). Все его заявления не пересекали никаких риторических красных линий. Соответственно, не портили эмоциональный фон на переговорах в Кремле.
Да, на пресс-конференции Шольц поднимал вопросы о правах человека в России – но он обязан был это сделать как лидер Германии и одно из первых лиц Евросоюза. В ином случае он получил бы проблемы дома от немецких СМИ.
Да, на пресс-конференции были небольшие пикировки. Так, Шольц сказал, что «для моего поколения война в Европе стала невообразимой, но нам нужно сделать так, чтобы это так и осталось». Путин возразил, отметив: «Мы с вами были свидетелями войны в Европе, развязанной как раз блоком НАТО против Югославии. Крупная военная операция с нанесением ракетно-бомбовых ударов по одной из европейских столиц, по Белграду – это же было, без санкции Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. Это очень плохой пример, но он был».
Шольц ответил – по его словам, «в Югославии царила несколько другая ситуация. Там была опасность и угроза геноцида, и этому необходимо было воспрепятствовать». И Путин его срезал, заявив, что «по нашим оценкам, то, что происходит в Донбассе сегодня, – это и есть геноцид».
Немецкий телеканал Welt и ряд других СМИ назвали эту пикировку «обменом ударами», однако ни тональность, ни, в конце концов, тематика перепалки и близко не являлась ударами. Те, кто рассматривают ситуацию через призму конфликтности, могут сравнить пикировку двух лидеров со словами Сергея Лаврова по итогам его встречи с главой британского МИДа Лиз Трасс.
В то же время в ходе общения с прессой немецкий канцлер сделал ряд важных заявлений. Так, он отметил, что выступает за создание единой с Москвой системы безопасности в Европе. И это именно то, чего вот уже долгие годы добивается от Запада Россия.
«Для нас, немцев, и для всех европейцев совершенно ясно, что устойчивая безопасность не может быть построена против России, а только с Россией. Мы здесь едины – и в НАТО, и в Европейском союзе. Поэтому должно быть возможно найти решение. Какой бы сложной ни была сейчас ситуация, я не готов описывать ее как безвыходную», – заявил Шольц.
Поговорили и о судьбе ЛНР/ДНР в связи с принятием Госдумой обращения к президенту с просьбой о признании этих территорий. По словам Шольца, если признание станет реальностью, это «будет нарушением Минских договоренностей. Это будет означать, что процесс прервется, это будет политической катастрофой».
Российский же лидер дал понять, что катастрофы пока не будет – и длительность этого «пока» напрямую зависит от действий западных партнеров. «В нашей стране подавляющее большинство людей сочувствует жителям Донбасса, поддерживает их и надеется, что ситуация там коренным образом изменится в лучшую для них сторону, – заявил Путин. – Мы должны все сделать для решения проблем Донбасса, но сделать это так, как и говорил господин федеральный канцлер, прежде всего исходя из не до конца реализованных возможностей по исполнению Минских соглашений.
Мы очень рассчитываем, что наши партнеры и за океаном, и в Европе, прежде всего Федеративная Республика и Франция, окажут соответствующее влияние на сегодняшние киевские власти, и это решение будет найдено».
Таким образом, обращение российских депутатов, скорее всего, пока останется лишь обращением. Но при этом оно лежит на столе, и отношение к нему может быть пересмотрено в случае, если Киев продолжит саботировать выполнение Минских соглашений. И канцлер ФРГ дал понять, что он будет принуждать Украину выполнять взятые на себя обязательства.
«Конечно, можно трактовать что-то как-то иначе, но все записано на бумаге», – прокомментировал Шольц, очевидно, имея в виду украинское желание пересмотреть пункты Минска. «Все едины во мнении, что путь из этой ситуации – это «формула Штайнмайера». Она регулирует последовательность действий», – заявил канцлер.
Напомним, что, согласно этой формуле, особый статус ЛНР и ДНР получают на временной основе в день проведения там выборов по украинскому законодательству, а на постоянной основе – в тот день, когда ОБСЕ признает их честными и свободными. Еще в Киеве Шольц сказал, что Зеленский ему обещал в ближайшее время предоставить проекты законов об особом статусе и о выборах на территории непризнанных республик. А ведь это именно то, чего долгие годы избегает Киев – и прямо признается в этом.
Теперь осталось подождать и посмотреть, будут ли эти обещания выполняться. Сможет ли немецкая основательность и дисциплина побороть украинскую готовность «отпетлять» от любых обязательств.