Александр Лукашенко – один из самых противоречивых политиков на постсоветском пространстве. Но и один из самых ярких. Белорусский президент обладает великим талантом устраивать многочасовые пресс-конференции, в ходе прослушивания которых ни разу не тянет в сон и не возникает ощущение потраченного времени.
Лукашенко берет не эмоциями, а простотой, непосредственностью и сенсационностью контента. Он легко делится с журналистами информацией, которая считается секретной или закулисной.
Например, как-то он рассказывал о том, что торговался с Медведевым по поводу признания Южной Осетии и Абхазии. По словам Лукашенко, он набросал на листке санкции, которые введут против Белоруссии при ее признании республик, пошел к тогдашнему президенту РФ и спросил: готова ли Москва компенсировать их? Медведев ответил отказом – и признание не состоялось.
Другой пример – разговор с армянским премьером Пашиняном на встрече ОДКБ, когда его в узком кругу (то есть без прессы) спросили: зачем он так демонстративно арестовал главу организации генерала Хачатурова? По словам Лукашенко, Пашинян ответил уважаемым собеседникам фразой «у нас суд независим» – тем самым фактически оскорбив их очевидной ложью. Иначе говоря, Лукашенко фактически объяснил, почему к Пашиняну у Путина и других лидеров ОДКБ было такое отношение.
Очередную такую пресс-конференцию, которая продлилась аж восемь часов, белорусский лидер устроил 9 августа, в годовщину со дня скандальных выборов президента Белоруссии.
И в стране уже называют ее доказательством того, что Александр Григорьевич еще в силах управлять государством. «Лукашенко устал», – говорили они. «Лукашенко уже не вывозит», – писали они. «Лукашенко ослаб», – думали они. «Большой разговор» продлился более восьми часов, без заготовленных речей и вопросов. Президент удерживал интерес к беседе на протяжении всего времени. Отвечал ярко и эмоционально с 11.00 до 19.15. В нем энергии, как в добротном белорусском зубре», – пишет белорусский политолог Андрей Сыч.
Это была, безусловно, пресс-конференция победителя – ведь, по мнению белорусских и большинства российских экспертов, Лукашенко одержал полную победу над бунтующей оппозицией. Массовые акции протеста в белорусских городах сошли на нет, белорусское государство не рухнуло, лидеры оппозиции мотаются без дела по заграницам.
Неудивительно, что победитель позволил себе несколько весьма резких и/или сенсационных высказываний. Так, Лукашенко рассказал о роли Украины в белорусских протестах. Роли, которую Александр Григорьевич посчитал самой настоящей неблагодарностью в ответ на взвешенную позицию Минска в украинском вопросе. «Вы же видели мою позицию по Украине? Я вокруг Владимира Владимировича вертелся как юла, вокруг Порошенко, Зеленского..., как с сыном с ним разговаривал. Володя, надо это, надо ... Он все это воспринимал, понимал, что с ним случилось? Ладно, ты там побежал за Западом, ты их поддержал, ты плюнул на все. Но зачем ты боевиков готовишь на территории Украины и оружие забрасываешь к нам сюда?» – возмущается Лукашенко.
В Киеве, конечно, это обвинение отрицают. «Президент отмечает то, что Украина борется с боевиками, а не тренирует их, как заявил Александр Лукашенко. Заявления Александра Лукашенко Владимир Зеленский называет безосновательными», – говорит пресс-секретарь лидера Украины Сергей Никифоров. Ну и добавляет, что любые недружественные шаги со стороны Лукашенко получат «немедленный и мощный ответ и нашего государства, и международного сообщества».
Однако о том, что украинские нацисты взращивают белорусских националистов, а также ввозят оружие в Белоруссию, говорили и в российском МИДе. Поскольку в Белоруссии к этой идеологии относились на порядок жестче (даже когда Лукашенко заигрывал с националистами в стремлении уравновесить ими российское влияние), лагеря «патриотической подготовки» для белорусов находились на территории Украины. А поскольку белорусские протесты продемонстрировали недостаток радикальных боевиков, которых местные спецслужбы переловили в первые дни выступлений, обучению кадров будет уделено особое внимание. Часть денег, которые зашли в Киев на поддержку белорусской оппозиции, уйдет на эти тренинги.
Экспертов в этом обвинении со стороны Лукашенко интересовал скорее другой вопрос: и что дальше? Станет ли это озвученное обвинение последней каплей для разрыва отношений с Киевом или хотя бы для какого-нибудь жесткого ответа? И станет ли этим ответом, например, долгожданное признание Минском Крыма? Не за компенсации со стороны России, а бесплатно. В пику украинскому руководству и в благодарность Москве за то, что она, по сути, спасла Лукашенко в ходе прошлогодних событий (за счет предоставления политической, финансовой и медийной поддержки).
И Лукашенко ответил, что нет.
«Когда последний олигарх в России признает Крым и начнет поставлять туда продукцию, за мной дело не заржавеет», – прокомментировал он вопрос Крыма. В России заявление Лукашенко по Крыму покритиковали. «Ставить свои политические решения в зависимость от действий «олигархов», да еще и чужих, вежливо говоря, недальновидно. Да и олигархов, в понимании 90-х, в России уже давно нет. Пока в этом заявлении Лукашенко скорее слышится эхо уже давно отвергнутой Западом пресловутой «многовекторности». Теперь это выглядит так: Запад отвергает Беларусь, а Россию из-за старых обид сам Лукашенко держит на дистанции. Идеальный рецепт стратегического одиночества», – отметил известный телеведущий Владимир Соловьев.
Впрочем, есть и другое мнение. Многие полагают, что никакого эха многовекторности нет – она продолжается. Например, даже сейчас Минск не отказывается от линии «и нашим, и вашим», которую белорусские власти и называют «многовекторностью». Причем не только с Украиной, но и с Западом – даже несмотря на то, что тамошние элиты уже открыто заявляют о намерении смены режима в Белоруссии. По словам Лукашенко, его страна никогда не прекращала диалог с Западом «в некоторых сферах».
Вероятно, в эту же кассу идут и слова белорусского лидера о фактическом отказе от политической интеграции с Россией (которую США и ЕС рассматривают как красную линию, после пересечения Минском которой уже не будут церемониться с белорусской властью), а также сенсационное, на первый взгляд, заявление об «очень скором» уходе с поста президента. Тем самым он дает понять Западу (а также части недовольных им российских элит), что может покинуть пост сам, добровольно.
На самом деле это заявление есть ничто иное, как очередной тактический ход Лукашенко – как в истории с обещанием конституционных реформ, которые оказались лишь косметическими изменениями. Не озвучено ни даты, ни условий ухода – а значит, «очень скоро» может растянуться на многие годы. «Понятие «скоро» у него может быть в историческом смысле, а может быть в физическом. В физическом – это через неделю-две, а в историческом это может быть до конца его жизни», – уверяет противник Лукашенко, бывший глава Белоруссии Станислав Шушкевич.
Столь широкие и демонстративные тактические маневры действительно характерны для победителя, которому больше не нужно идти на уступки ради спасения своей власти. Однако проблема в том, что – вопреки мнению белорусских властей – они выиграли лишь битву, тогда как до победы в войне далеко.
Корни протеста не выкорчеваны, поскольку не исчезли условия для их роста. Протестные настроения, как свидетельствует социология, не исчезли. Недовольные просто загнаны под лавку, где они тихой сапой самоорганизуются и учатся – технологии протестов (которые для белорусов были в новинку), идеологии и многому другому. Учатся в том числе и на деньги Запада, который, отказавшись от попыток устроить революцию здесь и сейчас, вернулся к опробованной практике перековки мозгов аборигенов – то есть долгосрочному инвестированию в белорусский протест с целью устроить Майдан через энное количество лет. Той тактике, которая привела к успеху на Украине.
В этой ситуации попытки Лукашенко заигрывать с Западом в надежде на то, что он их в конечном итоге перехитрит, являются рискованными. Равно как отказ от демонстративных шагов в сторону Москвы в качестве благодарности за российскую помощь.