Поскольку Россия пока еще далека от повестки «борьбы с трансфобией», разговор о «деле Роулинг» на русском языке нужно начинать с уточнения терминов.
«Т» в широко известной теперь и у нас аббревиатуре (не полной) ЛГБТ – это транссексуалы. То есть те, кто прибег к помощи медицины (гормональной терапии и хирургии) для смены пола. Случаи, когда люди чувствуют себя «не в своем теле», давно описаны, и признание за транссексуалами права «быть собой» у большей части человечества опередило признание таких же прав за первыми тремя буквами – ЛГБ (лесбиянками, геями, бисексуалами).
По крайней мере, операции по смене пола проводятся много где в мире, включая такие религиозные и гомофобные страны, как Иран и Пакистан, а после операции транссексуалу выдают новые документы с другой отметкой в графе «пол». Правда, далеко не везде для этого достаточно простого желания – чаще всего нужно еще и медицинское заключение по результатам наблюдений за пациентом (в «драконовском» в смысле правил Китае, например, наблюдение длится пять лет).
Но транссексуал только частный случай трансгендера. Человек может идентифицировать себя с «противоположным» или «третьим» полом, не желая при этом прибегать к медицинской коррекции. И он предпочел бы, чтобы государство и общество согласились с ним без всяких предварительных условий.
Где-то таким людям идут навстречу (документы на «третий пол» можно получить не только в либеральных Германии и Австралии, но и в Индонезии, в Кении, в уже упомянутом Пакистане), где-то они сталкиваются с насилием – государственным или частным. Это крайняя степень трансфобии, как апартеид – крайняя степень расизма.
Апартеид, как и сегрегацию по «законам Джима Кроу», человечество преодолело. Однако американские города все равно страдают от бесчинств активистов, занятых беспощадной борьбой с расизмом в других, подчас совершенно безобидных его изводах – «не то» слово, «не та» шутка, «не то» сравнение.
Так и с трансфобией. В леволиберальной парадигме, принятой огромной массой западной молодежи, предписывается создавать для трансгендеров максимально комфортную информационную среду, например, использовать в их отношении те местоимения, на которых они настаивают – включая, например, «они» в отношении человека, который считает себя «небинарной персоной», мужчиной и женщиной одновременно.
Следующий шаг – подстроить под эти исключения (всего, как считается, к разного рода трансгендерам принадлежит 0,3-0,5% человеческой популяции) общий и профессиональный язык. Например, если это касается медицинских кругов, называть тех, кого раньше называли просто женщинами, «людьми с шейкой матки» или «людьми с менструациями», чтобы не обижать тех, кто имеет шейку матки, но не считает себя женщиной, или считает себя женщиной, но не имеет шейки матки.
В области этого новояза и лежат противоречия между новой политкорректностью и Джоан Роулинг. Знаменитая писательница в буквальном смысле не выдержала таких экспериментов с ее рабочим инструментом – языком и летом прошлого года высмеяла термин «люди с менструациями», заметив, что раньше для этих случаев употребляли слово «женщины».
Ранее и тоже в Twitter Роулинг возмутилась увольнением некой Маи Форстейтер. Сотрудница аналитической компании отказывалась признавать, что гендеров больше, чем два, за это ее и уволили. Сложив оба обстоятельства, писательницу записали в «трансфобы», после чего от нее отвернулась некоторая часть поклонников.
Доходило до того, что некоторые фанатские сайты, посвященные миру Гарри Поттера, исключили из своих проектов все упоминания о Роулинг (то есть о человеке, который придумал этот мир от начала и до конца). А многие актеры, чья карьера по большому счету так и не вышла за образы юных героев Роулинг, выступили с категорическим осуждением автора (то есть человека, которому они обязаны своим капиталом и известностью).
Демонстративное сожжение «антинемецких книг» ведомством Геббельса могло бы показаться натянутой и пошлой метафорой, но и она уже пройденный этап – книги Роулинг обильно жгли в рамках сетевых флешмобов.
Нынешний скандал – продолжение прошлых. Трое трансгендеров сфотографировались у дома Роулинг в знак протеста против ее «трансфобии» – так, что в кадр попал домашний адрес писательницы. Для всемирно известного человека обнародование такой информации крайне чувствительно, тем более, что Роулинг вновь стали поступать сообщения с угрозами. Она подала в суд, фотографию начали удалять из социальных сетей, но это вряд ли избавит ее теперь от необходимости переезда.
Приурочена эта «трансакция» была к двадцатилетию экранизации «Гарри Поттера». Точнее, к бурному обсуждению в социальных сетях того факта, что Роулинг на праздник не позвали – не пригласили к участию в телефильме, посвященному саге о маленьком волшебнике. Считается, что из-за мнимой «трансфобии» автора.
«Мнимой», поскольку Роулинг неоднократно пыталась объяснить свою позицию, заявляла, что любит и уважает трансгендерных людей, но услышана не была. «Культура отмены» пока не тотальна, но уже достаточно влиятельна, чтобы «стереть» имя писателя, не отвергая его произведений.
В связи со всем этим нужно подчеркнуть, что конфликт между Роулинг и частью ее фанатов не просто недоразумение. Он имеет идеологическую, а в англоговорящем мире и политическую плоскость.
Писательница относит себя к феминисткам, а между частью феминисток и борцами за права трансгендеров есть чувствительные разногласия. Не все феминистки готовы считать других людей женщинами только на основании их на то желания.
Эти разногласия имеют законодательное измерение. Могут ли такие «женщины по желанию» (а биологически скорее мужчины) участвовать в женских соревнованиях? Могут ли «девочки по желанию» (а на самом деле мальчики) пользоваться туалетами для девочек?
После того, когда в одной из школ штата Вирджиния «девочка по желанию» изнасиловала в школьном туалете просто девочку, разразился такой скандал, что действующий губернатор-демократ, поддерживавший «политкорректный» подход к туалетам, проиграл выборы консервативному республиканцу, хотя в Вирджинии республиканцы прежде разве что мечтали на что-то претендовать – речь идет о «наглухо либеральном» штате.
Другими словами, конфликт вокруг Роулинг, помимо прочего, пытаются сделать частью политических кампаний, а саму ее, вопреки ее возражениям, записывают в «радикальные феминистки».
Однако абсолютное большинство тех, кто присоединился к этой травле, это не политические активисты, не транссексуалы и не трансгендеры (их зачастую защищают от «ненависти» Роулинг также вопреки их воле), а самые обыкновенные цисгендерные люди, которые обращаются с идеей «преодоления трансфобии», как с тоталитарной идеологией и неким «общественным судом», где непонятны судьи и не существует апелляций.
Молодые радикалы, некритично воспринявшие ту или иную идеологию самого разного спектра, хорошо известны человеческой истории. Как и то, что в ряде случаев рост их влияния приводил к катастрофическим последствиям и миллионам трупов, говорим ли мы о европейском гитлерюгенде, об азиатских хунвейбинах или об африканских игиловцах.
Трансфобию можно считать проблемой, если не считать «трансфобкой» Роулинг за ее вполне безобидное мнение. Но если Роулинг все-таки «трансфобка», то проблема – это не трансфобия, проблема – это те активисты, кто пытается «стереть из истории» Роулинг за минимальное отклонение от их идеологии.
Точнее, они могут стать проблемой – но уже не для Роулинг, а для тех, кто тоже «не имел в виду ничего такого», но не защищен от радикалов большим состоянием, всемирной известностью и авторскими правами на тех персонажей, на которых считают допустимым зарабатывать «борцы с трансфобией» из числа актеров «Поттерианы».
Собственность авторов сожженных книг, бежавших из нацистской Германии, тоже передавали в чужие, идеологически правильные руки, глазом при этом не моргнув.