«Эй, Брейн, чем мы будем заниматься сегодня вечером?». «Тем же, чем и всегда, Пинки. Попробуем завоевать мир!». Этот комедийный диалог из прекрасного мультфильма, по мнению коллективного Запада, регулярно происходит в руководстве России. И по итогам этих разговоров российские власти придумывают все новые и новые способы агрессии против «свободного мира» – причем агрессии многоплановой, многовекторной.
Россия, мол, собирается вторгнуться на Украину – доказательством чему служат перемещения войск на суверенной российской территории. Россия, мол, использует газ как оружие и специально устроила нынешний энергетический кризис в Европе. Россия якобы устроила миграционный кризис, чтобы поставить на колени Европу. Про многочисленные обвинения во вмешательстве в выборы даже вспоминать не хочется. Даже словосочетание такое на Западе придумали – «гибридная война», которая объясняет любые действия Москвы как агрессию.
Объяснение мотиваций такое же странное. Например, через принцип скорпиона из известной притчи – конфликтное поведение, мол, лежит в природе России. «Это классическое российское поведение – использовать все имеющиеся у нее в наличии инструменты, угрозы, язык, интерпретацию закона и дезинформацию для того, чтобы вывести нас из равновесия, постоянно тревожить, дестабилизировать ситуацию на границе ЕС и дать Западу понять, что Украина – это несостоявшееся государство», – пишет издание Politico. В общем, как говорилось в гениальном фильме, «такую личную неприязнь я испытываю к потерпевшему, что кушать не могу».
Еще один вариант – через принцип «позвони мне, позвони». По мнению CNN, Путин, организуя Западу проблемы, с их помощью резко повышает свою легитимность. «Каждый раз, когда кто-нибудь типа Меркель вынужден брать трубку и звонить Путину о предотвращении кризиса, он становится одновременно и причиной, и решением проблемы. Это позволяет ему казаться очень сильным как дома, так и в Европе», – цитирует издание высокопоставленного европейского дипломата.
Ну и, конечно, куда же без сказок о намерении российских властей через силу и угрозы силы восстановить Советский Союз.
Зачем Запад тиражирует все эти сказки и создает альтернативную реальность? Причем создает ее не для России. В Москве почему-то не верят в собственную агрессивность и смеются над западными обвинениями.
«Я, конечно, не утверждаю, что президент Байден невменяем, но иногда сомневаюсь, что мы с ним живем в одной реальности». Эти слова конгрессмена из Техаса Майкла Берджесса фактически повторяет любой российский политик или политолог, причем не только в отношении Байдена как такового, а в адрес целого сонма западных политиков, рассказывающих сказки о российской агрессии. Но нет, Запад тиражирует эти сказки для себя – своих элит и своего населения. Зачем же?
Во-первых, он разговаривает с тем, кого считает врагом. «Все это отражает доминирование конфронтационной парадигмы в политике Запада по отношению к России. Мы реально перешли к новой холодной войне. Россия воспринимается как противник, как враг. Военный, политический, геополитический и даже цивилизационный. Это восприятие проявляется во всем. Оно определяет мышление, национальные интересы, политику и риторику», – говорит газете ВЗГЛЯД замдиректора Центра комплексных международных и европейских исследований НИУ ВШЭ Дмитрий Суслов.
И это еще можно было бы понять, если бы в России звучали ответные агрессивные заявления. Но ведь ситуация прямо обратна – исходящие из Москвы сигналы предельно миролюбивы и аккуратны. «Нацелены на конструктивное взаимодействие», «надеемся на снижение конфронтации», «ищем компромиссы с партнерами» – буквально такими словосочетаниями насыщены внешнеполитические выступления высших российских чиновников.
Напоминаем, что холодная война – это именно тотальное противостояние во всех областях, кроме непосредственно военной. Во всех областях, а также на всех пространствах великой шахматной доски. «Абсурднейшим проявлением этой конфронтационной логики было заявление главы европейской дипломатии Жозепа Борреля, сделанное после фиаско США и НАТО в Афганистане. По его словам, нельзя допустить перехода Афганистана в российскую сферу влияния. Казалось бы, при чем тут Боррель, при чем тут ЕС?» – продолжает Дмитрий Суслов.
Во-вторых, Западу этот враг очень нужен. «Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский говорил, что в штаб-квартире НАТО когда-нибудь будет стоять памятник Путину, как человеку, сохранившему организацию. Не было поводов для консолидации, для проекции силы, тяжелую форму стала приобретать провинциализация Европы. И конфликт с Россией изменил ситуацию», – поясняет газете ВЗГЛЯД старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Дмитрий Офицеров-Бельский.
Изменение было особенно актуальным на фоне того, что весь западный мир идеологически разваливался на части. «Запад теряет почву под ногами. Все рушится. Рушится иллюзия конца истории, ощущение нахождения на правильной стороне истории, наследие победы в холодной войне, момент однополярности. И ничто не объединяет так, как общий враг. Если ты ощущаешь зло рядом с собой или воспринимаешь другого в качестве однозначного зла, то это помогает сплотиться, мобилизоваться и возродиться. Именно поэтому Байден говорит о противостоянии демократий и автократий как главном экзистенциальном конфликте XXI века», – говорит Дмитрий Суслов.
Для Америки этот вопрос был даже в какой-то степени актуальнее, чем для Европы. «Атлантическое сотрудничество очень актуально и для США. Особенно сейчас, когда глобального лидерства Америки фактически уже нет, и без НАТО американцы рисковали остаться на в своем роде острове», – говорит Дмитрий Офицеров-Бельский.
Да, Россия – не единственная страна, которую Запад изображает врагом. Есть Китай, который реально угрожает как западным интересам в странах третьего мира, так и западным правилам и нормам международных отношений. Америка уже активно разворачивает гаубицы антикитайской пропаганды, в том числе и через саботаж проведения пекинских Олимпийских игр 2022 года.
Однако конфликтовать с Китаем пока страшно – никто не хочет терять доходы от торговли с КНР, а Пекин уже начал вводить санкции за хамство в свой адрес (например, против Австралии). Кроме того, для Европы Китай является врагом далеким, а Россия – близким и понятным. На протяжении всей европейской истории (даже когда мы были союзниками) Старый Свет воспринимал Россию как варварское образование на границе цивилизованного мира. Орду немытых дикарей, которых можно использовать в своих целях, но которых никогда нельзя признавать равными себе.
В-третьих, обвинение России в организации «гибридных войн» создавало не только врага, но и виноватого. Как в глобальных неудачах Запада (провале глобализации, развале миропорядка), так и в проблемах внутри российско-западных отношений.
«На Западе колоссальные традиции самооправдания за всё – за крестовые походы, рабовладение, многочисленные геноциды, агрессию против России и др. Если сейчас по объективным причинам отношения между Россией и Западом находятся в очень низкой точке, то европейцам и американцам удобнее не осмыслять причины и не искать пути выхода, а обвинять во всем Путина или все чаще русских, которые его поддерживают (после 2014 года постепенно сформировался такой тренд)», – говорит Дмитрий Офицеров-Бельский.
Да, подобный подход не решает фундаментальных западных проблем, а иногда даже усугубляет их (ведь первый шаг для исправления ошибки – признание ее факта). Но, с другой стороны, а кто будет их исправлять? Нынешние западные элиты, которые и близко не обладают такими же управленческими навыками, как их предшественники даже из 90-х годов? Элиты, озабоченные идеями экошизы, псевдотолерантности и демократизации, а не качественным управлением мировым порядком?
Вот и думают они каждый раз, чем им заняться сегодня вечером. И находят достойный их уровня ответ: «Тем же, чем и всегда – обвинить Россию в очередной агрессии, очередной гибридной войне».