Конституционный суд Польши по запросу премьер-министра страны Матеуша Моравецкого признал три положения Лиссабонского договора, на основе которого живет ЕС, несовместимыми с польской конституцией.
Самое главное, что один из этих пунктов говорит о приоритете решений Евросоюза над национальным законодательством стран-членов. «Европейский союз вступает в новый этап, в котором органы Европейского союза действуют вне пределов полномочий, предоставленных Республикой Польша», – утверждается в решении суда. Суд дал понять, что Польша вступала в ЕС на совершенно других условиях.
По суверенному шляху
Номинально это действительно так. Речь идет о том, что Варшава вступила в ЕС – и передала Брюсселю полномочия в рамках действовавших европейских норм – в 2004 году, а Лиссабонский договор, в котором принята большая централизация Евросоюза, был подписан в 2007-м (вступил в силу в 2009-м). Однако автограф польского представителя под Лиссабонским договором стоит. Правда, по мнению нынешних властей страны, автограф предателя и европейского холуя. «Ярослав Качиньский (нынешний председатель партии «Право и справедливость») перестал быть премьером за месяц до подписания Лиссабонского договора, и на нем стоит подпись Дональда Туска (представителя польских либеральных сил, который после ухода со своей премьерской должности сделал карьеру в европейских структурах – прим. ВЗГЛЯД). Качиньский бы тоже подписал, конечно, но теперь можно декларировать, что это не он сделал», – поясняет газете ВЗГЛЯД старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Дмитрий Офицеров-Бельский.
В результате Конституционный суд заявил, что при соблюдении этого пункта о приоритете европейского законодательства «Республика Польша не может действовать как суверенное и демократическое государство». И тем самым фактически признал верховенство национального законодательства над директивами ЕС и заявил, что исполнять постановления Евросоюза Варшава более не обязана.
Казалось бы, имел полное право – Польша идет по пути суверенной демократии, как Россия. Однако проблема в том, что Россия не подписывала договор, предполагающий наднациональную интеграцию по принципам ЕС, и не получала за это подписание сотни миллиардов долларов в качестве субсидий и льгот от Евросоюза – не говоря уже о пользе нахождения в общем рынке и шенгенской зоне.
«Ну извините»
Польские власти, конечно, деньги возвращать ЕС не собираются и вполне довольны результатом подобного «нападения». «Мне, как гражданину, как юристу, как человеку, прочитавшему конституцию и договоры, очевидно, что конституция является высшим нормативным актом в Польше, – уверяет Ярослав Качиньский. – В ином случае это будет означать, что, во-первых, Польша не является суверенным государством, а во-вторых, что в Польше нет демократии, потому что нет граждан. Граждане формируют народ, демос, а значит, и демократию. Народ решает, кто и как правит».
Некоторые высказываются и пожестче. «Решение Конституционного суда подтверждает, что Польша является суверенным государством. Мы защищаем суверенитет от шантажа еврократов ЕС», – заявил депутат от «Права и справедливости» Януш Ковальский.
Население в целом их поддерживает. «ПиС находится на пике могущества и, возможно, вызывает некоторую усталость части населения, однако имеет больше сторонников, чем противников. В данном же случае позицию ПиС однозначно разделяет большинство поляков. Вопрос демократического дефицита в ЕС обсуждается давно – есть Еврокомиссия, которую никто не избрал и которая диктует свои решения национальным правительствам и законодателям, и есть Конституция, принятия народным волеизъявлением. Что важнее?» – говорит Дмитрий Офицеров-Бельский.
Однако польские юристы и либералы бьют тревогу. Так, они называют решение польского Конституционного суда неконституционным. «Конституция – наш высший закон, а ее статья 91 (п. 2) говорит, что международные соглашения, подписанные Польшей, имеют приоритет над польским законодательством», – возмущается маршал (спикер) Сената Томаш Гродски, представляющий оппозиционную нынешней власти «Гражданскую платформу». Они называют его антиевропейским. «Действующие в Евросоюзе правила не являются для Качиньского приемлемыми на цивилизационном уровне, поэтому он сделает все, чтобы его покинуть. И это рано или поздно произойдет», – говорит мэр Познани Яцек Яськовяк.
Ну и, наконец, они говорят о том, что аргументация суда относительно измененного законодательства может быть отзеркалена Евросоюзом. «И точно так же, как правительство утверждает о том, что договор изменил свое значение, ЕС может сказать: ну извините, Польша меняет смысл своей конституции», – уверяет бывшая судья Конституционного суда Польши Эва Лентовска.
Евросоюз à la carte
Вопрос сейчас действительно в том, что и как скажет ЕС. Дело в том, что демарш Варшавы – это не просто каприз руководства «Права и справедливости», а попытка навязать Евросоюзу ту структуру, которой давно добивалась Польша и ряд других стран ЕС. Дело в том, что среди стран – членов Евросоюза есть два видения будущего. Если Берлин и Париж видели объединение чуть ли не как федеративное государство, то поляки и ряд других стран (возглавляемых в свое время Великобританией) рассматривали ЕС как своего рода клуб по интересам. Сообщество суверенных государств, которые обсуждают общие вопросы и оформляют субсидирование бедным членам за счет бюджета и налогоплательщиков из стран богатых.
«Это концепция Европейского союза à la carte, свободный выбор из меню того, что нам нравится»,
– заявил профессор Бирна.
В итоге ни один из этих вариантов не восторжествовал. Проект Европейской Конституции был сбит на взлете в ходе референдума во Франции, а евроскептикам не удалось добиться создания «клуба по интересам» – был принят компромиссный вариант в виде Лиссабонского договора. Разочарованная Британия вышла из ЕС, оставив Польшу и Ко биться в гордом одиночестве.
Вот поляки и бьются – а также считают, что их атака в виде заявления о приоритете национального права была юридически безупречной. «То же самое было подтверждено в последние годы конституционными судами многих государств-членов. У нас такие же права, как и у других стран. Мы хотим, чтобы эти права соблюдались. Мы в Евросоюзе не незваный гость и не согласны с тем, чтобы нас считали страной второго сорта», – заявил пан Моравецкий. «Интерпретация Конституционного трибунала Польши с точки зрения верховенства внутреннего права согласуется с судебной практикой Конституционного трибунала Германии», – напомнила бывшая глава польского правительства Беата Шидло.
Однако проблема в том, что: а) эти решения касались каких-то мелких разночтений в законодательстве; б) в случае расхождения положений национальной конституции и Лиссабонского договора стороны апеллируют к Европейскому суду – высшему законодательному органу ЕС, решения которого не подлежат обжалованию. И, собственно, до Варшавы полномочия Европейского суда не оспаривались – национальные правительства всегда приходили к компромиссу с Евросоюзом.
В данном случае компромисса не предвидится, и ЕС готов идти по пути наказания строптивой Варшавы. Никакого принятия решения польского Конституционного суда не будет. «Все решения Европейского суда являются обязательными для властей всех государств-членов, включая национальные суды. Закон ЕС имеет приоритет над национальным законодательством, включая конституционные положения», – говорит глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен. По словам мадам фон дер Ляйен, в ближайшее время будет определена реакция на действия Варшавы.
Окопались
Скорее всего, реакция ЕС будет многоступенчатая. «Поначалу Евросоюз попробует уговорить Польшу отменить свое решение. Если не выйдет – тогда начнут применять разные меры воздействия. Для начала существенно ограничат помощь из фондов Евросоюза, потом и вовсе могут ее лишить. Если и это не возымеет действие – тогда временно лишат голоса в Еврокомиссии, Совете ЕС и Евросовете», – говорит газете ВЗГЛЯД эксперт РСМД Вадим Трухачев.
С последним пунктом, вероятно, возникнет загвоздка. Теоретически в ЕС есть процедура, которая позволяет лишить страну-нарушительницу голоса. Однако проблема в том, что для ее активации нужно согласие всех остальных государств-членов. А Польша заключила с Венгрией (к которой у «еврократов» тоже много претензий) своего рода соглашение о взаимопомощи, в рамках которого страны договорились голосовать против таких активизаций и спасать друг друга.
Самой жесткой реакции – приглашения Польши «с вещами на выход» из ЕС – тоже не предвидится. По идее, конечно, попросить надо. Бывший судья Конституционного суда Станислав Бернат назвал решение своих преемников «фундаментальной политической декларацией». «Если серьезно отнестись к постановлению Конституционного суда... то Польша должна выйти из Европейского союза», – заявил он.
Однако проблема в том, что «механизмов изгнания из ЕС по сути нет, как и мотивов у кого бы то ни было далее сокращать количество членов», – говорит Дмитрий Офицеров-Бельский. И действительно, Брекзит (при всей радости от выхода такого деструктивного члена, как Великобритания) нанес серьезный удар по репутации ЕС как организации, в которую все мечтают войти.
Страна может выйти из единой Европы только по своему желанию. И да, ряд польских экспертов предлагают всем успокоиться, устроить общественную дискуссию и прийти к какому-нибудь пониманию в данном вопросе. «В Польше должны пройти серьезные дебаты по вопросу наших отношений с ЕС. Но это невозможно при такой политической поляризации, которая существует в стране. Оппозиция во всем соглашается с Союзом, размахивая знаменем телячьего евроэнтузиазма. Правые же окапываются, готовясь отразить дальнейшие атаки, а это не способствует размышлениям», – говорит местный политолог Петр Заремба.
Однако даже окапывающиеся правые выходить из ЕС не намерены. По словам Матеуша Моравецкого, вступление Польши и стран Центральной Европы в Европейский союз было «одним из важнейших событий последних десятилетий». «И для нас, и для самого ЕС. Мы все выиграли на этом. Поэтому я четко говорю: место Польши есть и будет в европейской семье наций», – добавил премьер.
Кто на очереди?
А вот лишение непослушного члена семьи части денежного довольствия – это вполне реалистичный вариант. В Евросоюзе говорят о возможности прекращения выделения Польше различных субсидий из фонда ЕС (например, на борьбу с коронавирусом). А это очень большие деньги. «Речь идет о 120 млрд евро плюс кредиты, которые выделяются в течение пятилетнего периода. Большая часть выплат предусмотрена в 2024-2025 годах», – говорит Дмитрий Офицеров-Бельский. Однако и тут полякам будет чем ответить, ведь, как пояснил Офицеров-Бельский, «в немалой степени эти субсидии являются компенсациями за национализацию прибыли западноевропейскими компаниями, работающими в Польше».
В «Праве и справедливости», возможно, надеются, что денег их не лишат благодаря поддержке других восточноевропейских стран из числа соратников по «евроконфедеративному» лагерю.
Тех, которые ранее поддерживали польскую борьбу за суверенитет. Однако эти надежды вряд ли сбудутся, ведь без британской или трамповской крыши (а бывший президент США тоже активно работал на децентрализацию Евросоюза) желающих ступить на этот шлях пока нет. «Венгрия на конфликт с Евросоюзом пойти может, если ее продолжат дожимать по поводу однополых браков. Но до выборов в апреле 2022 года обострять не будет. А вот Чехия, Словакия и Словения вряд ли Польшу поддержат. У них отношения с ЕС испорчены только по миграционному вопросу. По другим особых проблем нет, – говорит Вадим Трухачев. – К тому же они не обладают такими амбициями, как Польша, чье руководство скорее мыслит категориями 1920–1930-х годов ХХ века. В других странах правительства более прагматичные. Где-то – не желают терять деньги, как в Латвии или Румынии. Где-то – существенно влияют на решения ЕС, как Австрия и Швеция. А многих поляки своим позерством просто раздражают».
Правда, возникает впечатление, что польским элитам на это раздражение глубоко плевать. Ведь – как и сотни лет до этого – в борьбе против всех обретают они цель свою. Забывая иногда о том, что не раз и не два эта борьба заканчивалась распадом польского государства.