27 октября – знаковая дата, поскольку именно на месяц были рассчитаны темпы наступления азербайджанской армии. Эти темпы соблюдены не были, на некоторых участках вообще провалены, как не были решены и главные для Баку политические задачи.
Тем не менее азербайджанские вооруженные силы достигли ряда успехов, взломали линию обороны в Нагорном Карабахе и продвинулись на десятки километров вперед. Еще к субботе 24 октября оборона армянских сил на южном участке фронта висела на волоске и могла быть разрушена с катастрофическими для Армении последствиями. Этого не случилось, но сама ситуация дала основание говорить о стратегическом поражении армянских войск. И хотя эти рассуждения оказались преждевременными, все-таки итоги первого месяца войны для Армении и Нагорного Карабаха (НКР) малоутешительны.
Провал разведки
Армении и НКР стоило бы задуматься о происходящем еще летом, когда начались спорадические перестрелки практически по всей линии фронта. Внешне это выглядело как обычный фронтовой эффект втягивания, когда локальное столкновение как бы само собой перерастает в серьезный бой. Однако соответствующие армянские структуры не дали всему этому должной оценки. Азербайджан постепенно формировал два ударных корпуса, в которые были сведены наиболее боеспособные части всей армии, включая части глубокого резерва. Ближе к линии соприкосновения строились склады, подводилась система снабжения ГСМ. Всё это можно было увидеть просто в бинокль, не прибегая к сложным разведывательным манипуляциям.
Кроме того, армянская разведка не донесла политическому руководству страны правильную оценку того, какие вооружения, в каком количестве и почему закупает Азербайджан. Исходя из анализа этих закупок, Армения и НКР могли бы построить модель военной тактики, которую готовился использовать Баку – и организовать противодействие ей. В первую очередь это касается импортных беспилотников (БПЛА) и самоходной артиллерии, поддерживающей наступающие батальонно-тактические группы (БТГ). Одного этого хватило бы армянским военным для понимания того, что замышляют по другую сторону фронта.
На психологическом уровне и в Карабахе, и в Армении опирались на воспоминания о победе над Азербайджаном в 1994 году. Несмотря на очевидное численное и качественное превосходство азербайджанской армии, в Степанакерте и Ереване подпитывались легендой о том, что «мы тогда победили, и сейчас до Баку дойдем». Снисходительное отношение к Азербайджану привело и к утрате бдительности.
Если проводить историческую параллель, то это очень смахивает на провал Израиля перед войной Судного дня 1973 года, когда разведка и политики откровенно проспали сирийско-египетские приготовления с очень тяжелыми последствиями для ЦАХАЛа в первые дни войны. Практически полная копия, вплоть до пренебрежительно-расистского отношения к арабам, недооценка советской военной им помощи (в нашем случае эту роль играет Турция) и утрата добрых отношений с европейскими союзниками.
Утрата контакта с союзниками
Очень важно и еще одно обстоятельство. За последний год была потеряна связь армянских военных с Москвой, какие бы то ни было контакты в разведывательной сфере между двумя странами были свернуты – и сделано это было по инициативе политического руководства Армении. За период премьерства Никола Пашиняна было сменено трое руководителей разведки, причем один из них не имел никакой компетенции и был чисто политическим назначенцем с подачи Запада. Всё это сопровождалось внутренней антироссийской риторикой, помноженной на национальную спесь. От некоторых руководителей Нагорного Карабаха приходилось слышать фразы типа «русские нам совсем не нужны, мы и без вас до Баку пешком дойдем».
Более того, в последние полгода в генштабе Армении прошли массовые увольнения офицеров, обучавшихся в свое время в Москве. А предлогом для этого послужила свадьба дочери начальника генштаба, на которой якобы «не соблюдались правила поведения при пандемии коронавируса».
Игнорирование воздушной угрозы
Система ПВО Карабаха состоит из «Ос», «Кругов» и «Кубов». Этого было достаточно для защиты от авиации Азербайджана «старого формата» (еще есть С-300 в Армении), но после закупки Баку сотен израильских и турецких БПЛА вся эта система оказалась бесполезной. Устаревших систем ближнего радиуса оказалось недостаточно. Систем ПВО в НКР просто физически мало, а БПЛА Азербайджана – очень и очень много.
Армянская сторона на земле несет тяжелые потери от действий БПЛА, тем более, что азербайджанцы целенаправленно выбивали позиции армянских ПВО ракетами и дальнобойной артиллерией.
Другое дело, что тактическая слабость азербайджанской пехоты не подкрепляла эту тактику. А в горной зоне использование авиации и дронов вообще оказалось не слишком эффективным. Иногда даже примитивные методы защиты в горах оказываются очень действенными. Например, в ущельях вокруг Лачина и Шуши еще с конца 1990-х годов натянуты стальные тросы, что полностью исключает использование там штурмовой авиации или дронов.
Нечто подобное случилось в начале этого года в Сирии у Саракиба, где турецкий рой БПЛА хоть и причинил серьезные потери сирийцам, но в итоге не смог посодействовать успеху контрнаступления. Турция потерпела болезненное поражение у Саракиба, что не лишило турок веры в эффективность такой тактики. Ведущие азербайджанские генералы учились именно в Турции и находятся под большим влиянием турецких тактических идей.
Армения и Карабах оказались не способны конкурировать с Азербайджаном в этой области. Ударных БПЛА у Еревана и Степанакерта практически нет, что позволяет азербайджанским наступающим БТГ двигаться как на параде, особенно в степной зоне. По какой причине Ереван не озаботился переоснащением ПВО и созданием собственной группировки дронов – это вопрос скорее психологический, чем чисто военный.
Устаревшие тактические представления
Система обороны НКР опиралась на несколько последовательных укрепленных линий, передовая из которых на центральном и южном участке была построена в 1990-х годах в степной зоне в рамках так называемого пояса безопасности. Эта оборона реально работала 25 лет. Но за четверть века Азербайджан и его армия сильно изменились, а вот в Карабахе и Армении не изменилось ничего, в том числе с точки зрения восприятия военной действительности. В новой обстановке удерживать степную зону «пояса безопасности» нужно было уже другими мерами и методами. Иначе перспектива потери Джебраила, Физули, Гадрута, Зангелана и Кубатлы была видна невооруженным глазом. Что и произошло в итоге.
Сейчас азербайджанские войска на южном участке вышли на вторую линию обороны и к прошедшей субботе критично угрожали «Лачинскому коридору» – основной дороге снабжения из Армении. Потеря Лачина, до которого азербайджанцам оставалось по прямой от 10 до 15 километров, стала бы для армян поистине стратегической катастрофой. Кроме того, потеря значительной территории на юге уже прямо сейчас означает серьезные политические проблемы и моральное поражение Армении. Именно продвижение на юге Баку может записать себе в главную победу и основное политическое достижение по итогам месяца боев в Карабахе.
Стратегические просчеты
Если посмотреть на карту региона, то главным и основным направлением возможного удара Азербайджана по НКР выглядит центральная зона по реке Каркарчай. Просто напрямую через развалины Агдама на Ходжалы и далее на Степанакерт. Именно на этом участке четверть века и организовывалась основная линия обороны армян. Но именно на центральном участке азербайджанцы даже не попытались хотя бы имитировать наступление. На этом участке фронта ведется интенсивная артиллерийская дуэль, но не более того. Но армянская сторона вынуждена постоянно держать на центральном участке крупные силы, которые при другом раскладе можно было использовать, например, для организации котлов на юге.
Создается впечатление, что у армянского генштаба или вовсе не было мобилизационного плана, или же он страдает рядом странных особенностей. Для обороны «горной крепости» действительно достаточно 40-60 тысяч человек, но этого явно недостаточно для организации мобильной обороны. Армяне ведут себя пассивно, просто отбиваясь от возникающих угроз.
У азербайджанской стороны (и стоящими за ней турками) полная оперативная инициатива, и они могут себе позволить проводить передислокации сил по всей линии фронта, формировать новые группировки, пополнять резервы и инициировать новые планы.
Армяне же, потеряв на юге большую часть «пояса безопасности», о каких-то контрнаступательных операциях больше думать не могут. Тем более о том, чтобы вернуть себе потерянную за месяц территорию. В целом это, конечно, для Армении и НКР военно-стратегический тупик. Азербайджан будет использовать политическую передышку для передислокации сил, пополнения подразделений и разработки новых наступательных планов. Армяне же сейчас готовы только к пассивной обороне.
Констатируем: причины поражения армянских сил на южном участке фронта лежат в вопросах стратегии, разведки и отчасти в психологии. Часть всех этих болезненных ошибок относится не только к периоду правления Пашиняна, но и вообще к странному отношению Степанакерта и Еревана к тому, что происходило на линии фронта последние двадцать пять лет. Ведь прекрасно все знали, что военный реванш в Карабахе для Азербайджана является доминирующей национальной стратегией – однако в Ереване никто и пальцем за это время не пошевелил, чтобы адаптировать старые оборонительные схемы к новым военным реалиям.