На прошлой неделе Палата общин окончательно утвердила договор о выходе Великобритании из Евросоюза. На днях за него проголосует и Палата лордов, после чего соглашение уйдет на ратификацию в Европарламент. Там тянуть не будут и уже 31 января Великобритания покинет ЕС. Потом будет долгий переходный период (как минимум год), тяжелые переговоры по новым соглашениям уже между суверенной Великобританией и ЕС. Но все это уже не будет главной головной болью для Лондона. Основной проблемой становится внутренняя – желание Шотландии выйти из Соединенного Королевства.
Понятно, что Борис Джонсон не для того выводил Великобританию из ЕС, чтобы присутствовать при развале государства. А именно это может произойти уже при его премьерстве. Ему очень хочется быть похожим на Уинстона Черчилля, но ведь и тому пришлось присутствовать и вынужденно участвовать в развале Британской империи. Но тогда было объяснение – страна одновременно выиграла и проиграла войну: выиграла у Германии, но ценой попадания в зависимость от своего бывшего дитя, Соединенных Штатов. И сил держать империю уже не было. Большую часть ее пришлось распустить в пользу США и их глобального проекта, попытавшись (с разной степенью успешности) сохранить контроль над бывшими колониями. И сейчас Джонсон победил – уйдя из ЕС.
Но не станет ли расплатой за эту победу развал 300-летнего Соединенного Королевства, то есть уход Шотландии? На занимающую северную часть острова Шотландию приходится примерно треть всей территории Соединенного Королевства, а населения всего лишь около восьми процентов от общебританского. Доля ВВП немногим больше, но все равно не дотягивает даже до 10 процентов. Тем не менее уход Шотландии станет страшным и далеко не символическим ударом по Великобритании. Даже если королева Елизавета Вторая останется главой независимой Шотландии, как в той же Канаде или Австралии, все равно отделение северной части острова подведет окончательную черту под эпохой великой Британии. Да, все послевоенные годы Британия постепенно слабела, но все равно она оставалась одной из нескольких великих держав, а до этого в течение двух веков была самым сильным государством на планете. Оставшись без Шотландии и отделившись от ЕС, королевство неминуемо потеряет и Северную Ирландию, чтобы остаться Англией и Уэльсом.
Уже в этом месяце шотландские власти пообещали принять решение о новом референдуме о независимости. Прошлый они проиграли в 2014 году, но тогда была совсем другая историческая эпоха. Великобритания была членом Евросоюза, а теперь она выходит из него. Причем вопреки мнению Шотландии, которая в 2016 году на референдуме по Брекзиту голосовала против расставания с единой Европой. А в минувшем декабре на общенациональных парламентских выборах избиратели Шотландии проголосовали за Шотландскую национальную партию, которая прямо выступает за независимость. Она получила 48 из 59 мест в шотландских округах (при этом за ее кандидатов проголосовали всего 45 процентов из пришедших на выборы избирателей) и подтвердила свой курс на новый референдум о независимости.
Уже в декабре, сразу после выборов, лидер ШНП и премьер-министр Шотландии Никола Стерджен заявила о том, что никто не может помешать ее народу сделать свой выбор:
«Люди в Шотландии ясно дали понять, что они не хотят видеть Бориса Джонсона премьером, не хотят Брекзита и требуют, чтобы будущее Шотландии находилось в руках самой Шотландии. У нас теперь есть мандат на то, чтобы предложить шотландскому народу самому выбирать свое будущее. Этот мандат и раньше существовал, но теперь был подтвержден...
Я действительно хочу, чтобы Британия оставалась в ЕС. Но я вынуждена признать, что Англия проголосовала так, как проголосовала, и, видимо, поддерживает уход Британии из Евросоюза. Однако, хотя Борис Джонсон и вправе выводить из ЕС Англию, он определенно не имеет права выводить из ЕС Шотландию. Шотландия должна иметь возможность самостоятельно выбирать свое будущее. Очевидно, что она не хочет находиться пять лет под властью правительства Бориса Джонсона и не хочет терять статус европейской страны. Вся суть именно в выборе. Не Борису Джонсону определять будущее Шотландии. Его должен определять шотландский народ».
По британским законам согласие на референдум должно дать правительство страны – и в Лондоне и при Мэй, и при Джонсоне говорят о том, что раз при проведении прошлого референдума в 2014 году было заявлено, что он проводится раз в поколение, то разговоры о новом голосовании в ближайшие годы (лет 10-20) неактуальны. В Глазго, естественно, не согласны и требуют разрешить провести народное голосование. Еще месяц назад Стерджен написала Борису Джонсону официальное письмо об этом.
Но только на днях премьер счел нужным ответить ей:
«Я тщательно рассмотрел и изучил аргументы в пользу передачи полномочий от британского парламента шотландскому, которая позволила бы проводить дальнейшие референдумы о независимости. Вы и Ваши предшественники лично обещали, что референдум 2014 года будет «единственным для этого поколения». Народ Шотландии принял это обещание и решительным образом проголосовал за то, чтобы сохранить целостность Соединенного Королевства. Правительства Шотландии и Британии обязались уважать выбор народа, подписав Эдинбургское соглашение. Британское правительство продолжает отстаивать демократически принятое шотландским народом решение и считает необходимым соблюдать те обещания, которые Вы ему дали. Поэтому я не могу удовлетворить требование о передаче полномочий, которая приведет к новым референдумам».
Джонсон не только отказал – но и упрекнул Глазго в пренебрежении интересами шотландского народа:
«Новый референдум о независимости будет способствовать продолжению политической стагнации, характерной для Шотландии в последнее десятилетие. Шотландские школы, шотландские больницы, шотландский рынок труда опять будут забыты ради кампании за отделение от Британии. Давайте будем вместе стремиться к тому, чтобы сплотить Соединенное Королевство и реализовать потенциал нашей великой страны».
Никола Стерджен ответила Джонсону через Twitter – жестко и однозначно:
«Тори боятся, что Шотландия сможет сама выбирать свое будущее. Они знают, что если народу дать выбор, он скорее всего выберет привлекательную перспективу независимости. У консерваторов и их союзников в руководстве лейбористов и либеральных демократов нет весомых аргументов в пользу Унии, поэтому они могут только пытаться блокировать демократическое принятие решения. Это показывает, что они полностью пренебрегают голосами, взглядами и интересами шотландского народа. Такая стратегия обречена на крах.
Хотя в сегодняшнем ответе нет ничего удивительного, мы его ожидали, – такая позиция не устоит. Вестминстер не может позволить себе препятствовать праву шотландского народа определять собственное будущее и не может блокировать демократическое требование провести референдум».
По словам Стерджен, препятствуя референдуму, Лондон лишь повышает популярность идеи независимой Шотландии:
«Проблема британского правительства в том, что чем дольше они пытаются блокировать референдум, тем нагляднее они демонстрируют, что Уния неравноправна, и тем сильнее растет поддержка независимости... Позиция, сформулированная сегодня британским правительством, не просто политически неприемлема, но и пагубна для него же самого».
Глазго не намерен уступать и даст ответ уже в ближайшие дни, еще до выхода Великобритании из ЕС:
«Шотландское правительство определится с ответом и со следующими шагами в этом месяце. Мы также попросим шотландский парламент вновь подтвердить право Шотландии на выбор».
Стерджен уверена в своем успехе:
«Как бы то ни было, ясно одно: шотландский народ получит право решать свою судьбу на референдуме о независимости. Вестминстерская уния не может сохраняться без обоюдного согласия. Демократия победит. Единственный вопрос заключается в том, сколько времени потребуется тори и прочему вестминстерскому истеблишменту, чтобы принять неизбежное».
Действительно, шансов долго противодействовать у Лондона нет. Если они будут упорствовать, Глазго просто самостоятельно назначит референдум о независимости, то есть пойдет по каталонскому пути. Хотя до недавнего времени Стерджен выступала против той формы борьбы, что избрала Каталония, говоря о том, что путь односторонних действий «не ведет к независимости» – ей могут не оставить выбора. Сначала шотландцы оспорят в судах отказ Лондона разрешить новый референдум. И если они проиграют его, то выбора у них не останется.
Шотландский парламент может пойти на объявление нового референдума уже в этом году. Но логичнее сделать это в следующем, на который намечены выборы в местный парламент. Сейчас в нем у ШНП есть относительное большинство – 62 из 129 мест, но получив на выборах (которые сами по себе превратятся в неофициальный референдум по независимости) большинство уже абсолютное, они смогут куда уверенней и эффектней объявить о самостоятельном референдуме.
Тогда Лондон окажется в тупике. Можно, конечно, не признавать его законность и заявлять о нарушении британского законодательства. Но это будет чревато лишь ростом явки сторонников независимости и их более убедительной победой.
А признав референдум, Лондон рискует столкнуться с той же ситуацией, что и в случае Брекзита, когда думали выпустить пар недовольства Евросоюзом и получить уверенное большинство за евро-Британию, а в итоге столкнулись с победой сторонников возвращения к независимости.
Но так тогда голосовала Англия. А Шотландия в 2016-м высказалась за то, чтобы остаться в ЕС. Причем разница была куда более существенной, чем при победе в 2014-м сторонников сохранения Соединенного Королевства. За ЕС проголосовали 62 против 38, а за единую Британию – 55 на 45. Причем во втором случае голосовали еще и граждане стран ЕС, проживающие в Шотландии, то есть реальная доля сторонников сохранения унии с Британией куда ниже 55 процентов.
Это показывают и опросы общественного мнения – хотя по ним число сторонников независимости, как правило, меньше тех, кто не хочет рвать с Лондоном, в критические моменты цифры меняются. В середине прошлого года соотношение было в районе 52 на 48 в пользу Лондона. Но после того, как Джонсон решил вопрос с Брекзитом, оно поменялось в пользу сепаратистов. Качнувшись потом в обратную сторону. К концу этого года Великобритания покинет ЕС, а в следующем году пройдут выборы в Шотландии – и все это будет способствовать росту сепаратистских настроений.
Игнорировать их у Джонсона не получится. Ближайшие полтора года станут сложнейшим испытанием даже не для него, а для Великобритании как таковой. Не сумев удержать Шотландию, она окончательно распростится со своим великим прошлым.