Игорь Коломойский* опять обвинил Штаты в том, что они заставляют Украину воевать с Россией, при этом даже не финансируя ее:
«Соединенные Штаты просто используют Украину, чтобы попытаться ослабить РФ. Война против России – война до последнего украинца... Они в любом случае сильнее. Мы должны улучшать наши отношения. Люди хотят мира, хорошей жизни, они не хотят воевать. А вы, Америка, заставляете нас воевать и даже не даете нам денег на это...
Российское финансирование может заменить кредиты МВФ. Мы возьмем 100 млрд долларов у россиян. Я думаю, что они бы с удовольствием дали нам их сегодня. Какой самый быстрый способ решить проблемы и восстановить отношения? Только деньги...
Восстановление связей с Россией необходимо для экономического выживания. А травма войны пройдет. Дайте пять, десять лет – и о крови забудут...».
Откровения Коломойского стали частью статьи в американской газете под названием «Украинский миллиардер сражался с Россией. Теперь он готов принять ее». Более того, в самом начале статьи The New York Times так резюмирует позицию олигарха:
«Господин Коломойский, которого многие считают самой влиятельной фигурой на Украине вне правительства – с учетом его роли покровителя недавно избранного президента Владимира Зеленского – поразительным образом изменил свое мнение: по его словам, Украине пришло время отказаться от Запада и вновь обернуться в сторону России».
Понятно, что сейчас, когда в Штатах началась процедура импичмента в отношении президента Трампа, американцев Украина интересует не как поле борьбы с Россией (обычного американца она и раньше в таком качестве не интересовала), а как «та страна, из-за разговора с президентом которой сейчас пытаются отстранить от власти президента США». Естественно, что The New York Times спросил Коломойского и об этом.
Его ответ особенно показателен, учитывая, что и администрация Трампа, и его адвокат и неофициальный советник Джулиани непублично требовали от Зеленского дистанцироваться от олигарха, считая его слишком токсичным. А сейчас на слушаниях по импичменту в Конгрессе фамилию Коломойского часто упоминают и демократы-конгрессмены, и дающие показания чиновники трамповской администрации. В этой же публикации The New York Times приводит показания некоторых из них.
Например, Джордж Кент, высокопоставленный чиновник Госдепартамента, рассказал: он говорил Зеленскому, что его готовность порвать с Коломойским, «человеком с такой плохой репутацией», станет лакмусовой бумажкой для его независимости. То есть у Коломойского есть поводы для того, чтобы бы быть настроенным против Трампа – и, возможно, демократы считали, что он поможет им утопить его.
Но хитрый олигарх не играет в такие игры. Наоборот, говорит, что нужно помочь президенту США расследовать дела против семьи Байдена:
«На месте Зеленского я бы расследовал дела, о которых просил Трамп».
Когда журналисты говорят ему о том, что в этом случае Украина рискует потерять двухпартийную поддержку в США и оказаться под еще большим ударом, если в 2020 году победит демократ, Коломойский отвечает прямо:
«Если демократы вздумают умничать с нами, мы сблизимся с Россией. Российские танки будут стоять возле Кракова и Варшавы. Ваш НАТО будет пачкать штаны и покупать памперсы».
Из публикации The New York Times виден грубоватый хозяин Украины, который пугает США тем, что вернет свою страну в орбиту России. И у такого образа может быть прикладной внутриамериканский смысл. То есть его можно попытаться использовать против Трампа.
«Кто потерял Украину?» – будет кричать пресса, упрекая президента в том, что он сдал свободолюбивую страну, уповавшую на Америку, русским и лично своему другу Путину. Подобные утверждения и так уже звучат в американской прессе. Да и само давление Трампа на Зеленского, ставшее поводом для импичмента, объяснялось не только желанием получить компромат на Байдена, но и стремлением угодить Путину.
Проблема только в том, что сыграть на теме «потери Украины» очень сложно. Не столько потому, что она еще не потеряна, сколько из-за того, что подавляющему большинству американцев она абсолютно безразлична. Даже если бы Трамп и в самом деле сдал Украину Путину в обмен на улучшение отношений России и США, американцы бы не сильно расстроились, а многие даже бы и обрадовались.
Но это американский аспект откровений Коломойского, а у них есть еще и украинское, и российское измерение.
Коломойский хочет, чтобы Запад испугался и завалил Украину деньгами и усилил политическую поддержку. Но даже дурак за пять послемайданных лет понял, что этого не будет. А Коломойский не глуп.
Он видит, что Запад использует Украину почти исключительно в антироссийских целях. Причем почти бесплатно, играя на стремлении украинской элиты увести страну от России в сферу влияния Запада. При этом Запад (и Штаты, и Европа) на самом деле понимает, что стратегически у него очень мало шансов выиграть в битве с Россией за Украину, а поэтому и не собирается ни серьезно вкладываться в ненадежный актив, ни делать на него слишком большие ставки. И это Коломойский тоже прекрасно понимает.
Поэтому он не стесняется говорить американцам правду. Он хочет, чтобы они понимали, что на Украине давно раскусили их «хитрый план» (как можно дольше использовать Украину для сдерживания России бесплатно, чтобы потом не было обидно, когда придется ее «слить») и не собираются вечно быть пешкой в чужой игре. Надежд на реальную евроинтеграцию и тем более атлантизацию у Коломойского нет: в сказки о НАТО пускай верят наивные русофобы.
Коломойский не русофоб и не русофил. Он хочет, чтобы Украина сохранилась – и он был одним из ее главных акционеров и правителей. Но как вернуть ситуацию в блаженные для олигархата нулевые? Попытаться замириться с Россией, пообещав ей нейтралитет Украины в обмен на возобновление экономических связей. В этом и состоит весь нехитрый план Коломойского.
Нет, он не собирается включать Украину в Евразийский союз и ОДКБ, но хочет вернуть те времена, когда Незалежная могла использовать свое выгодное положение между РФ и ЕС. Проблема Коломойского, да и Украины в целом, только в том, что эти времена прошли, а история не повторяется дважды.
Украина могла балансировать между Европой и Россией лишь какое-то время: до того момента, когда Россия вплотную приступила к реинтеграции постсоветского пространства. Когда это началось на рубеже нулевых и десятых годов, Киеву нужно было определяться, куда он идет. Или он возвращается к естественному пути как неотъемлемая часть русского мира (пусть и сохраняющая на какой-то исторический отрезок времени политическую самостоятельность), или пытается сменить не просто геополитическую ориентацию, но и цивилизационную принадлежность с русской на европейскую.
Риски второго пути были огромными, но украинская элита в своем активном большинстве выбрала этот путь, спекулируя на наивных надеждах собственного населения на «богатую жизнь в Европе». К 2019 году и у элиты, и у народа наступило разочарование в европейском выборе.
Но после случившейся в 2014 году с Украиной катастрофы вернуться к домайданной ситуации невозможно.
В том числе и потому, что в России никто не верит и нынешней украинской элите как таковой, и Игорю Коломойскому в частности. Но точно так же и Коломойский не верит Москве – он понимает, как к нему относятся. Однако это не значит, что Киев и Москва не могут договориться при нынешней украинской власти. Могут, но только на совершенно четких условиях.
Россия готова принять нейтральную Украину, даже управляемую олигархами, если она не просто откажется от курса на вступление в НАТО, но и станет по сути федеративной (что позволит решить проблему широкой автономии Донбасса) и вступит в Евразийский союз. Тогда те 100 миллиардов долларов, о которых грезит Коломойский, действительно могут быть направлены на восстановление разрушенной и разворованной промышленности Украины. Но только Украины, как части Евразийского экономического союза.
Если на такой поворот Коломойский и Зеленский не способны, значит, он произойдет без них или вопреки им. Позже, чем нам хотелось бы, но все равно неизбежно.
* Внесен в список террористов и экстремистов в РФ