Безоговорочная поддержка всех французских СМИ и крупного капитала позволила партии Эммануэля Макрона уверенно обойти всех конкурентов. В остальном успех движения «Вперед, республика!» выглядит таким же внезапным и необъяснимым, как и взлет самого Макрона.
Если президентские выборы были Березиной для правых и левых, то выборы в Национальное собрание стали их Ватерлоо
Это движение возникло всего год назад – в апреле 2016 года. Тогда еще никто не называл его партией: у «Вперед!» (другой вариант перевода – «На марше!») не было внятной программы, а его лидер делал все, чтобы понравиться «и нашим, и вашим», оттягивая умеренных избирателей как у левых, так и у правых партий. Тогда в движении состояло около трех тысяч человек, и на фоне традиционных политических сил Франции оно выглядело почти маргинальным. По крайней мере, победа на выборах казалась невозможной, тем более – настолько убедительная.
После своего выхода во второй тур президентских выборов Макрон переименовал движение во «Вперед, Республика!» и передал официальное лидерство Катрин Барбару. Спустя неделю он был избран главой государства, и вступить в его партию сразу пожелали многие – и соратники, и бывшие противники. Сегодня во «Вперед, республика!» состоит уже 300 тысяч человек – всего за год численность партии выросла в сто раз.
Сыграла свою роль и всемерная поддержка крупного капитала: неолиберальные реформы, запланированные Макроном, будут на руку крупным корпорациям.
Но основным фактором успеха «Вперед, Республика!» стало разочарование французов в своих традиционных партиях – как левых, так и правых. Коррумпированность правящих элит, семейственность власти, бесконечные потоки черного нала, перетекающие в карманы политиков, их жен, детей и любовниц, «икорный социализм» левых Франсуа Олланда, формально выступающих за права трудящихся, а на деле давно сроднившихся с крупнейшими банкирами, – все это привело к тому, что французы голосовали не за, а против.
Достаточно вспомнить, что ни один представитель системной партии не попал во второй тур президентских выборов, где Макрон сошелся с лидером «Национального фронта» Марин Ле Пен. Но если президентские выборы были Березиной для правых и левых, то выборы в Национальное собрание стали их Ватерлоо.
«Республиканцы», располагавшие 199 местами в прошлом созыве, сейчас получили всего 113. Социалисты, которых планомерно вел к краху Франсуа Олланд, 29 мандатов вместо 283. В то же время «Вперед, Республика!» обеспечила себе 308 мандатов из 577 – и это не считая 42 мест их союзников из «Демократического движения» центриста Франсуа Байру. Таким образом, президент получил полностью лояльный лично к себе парламент.
Надо сказать, руководители и рядовые члены партий-неудачников сразу после победы Макрона поняли, какая судьба их ждет, и не стали проявлять излишнюю принципиальность. Макрон очень технично расколол крупные политические силы, пригласив в свое правительство и левых, и правых. Республиканцу Эдуару Филиппу он даровал пост премьер-министра, а социалисту Жерару Коломбу пост министра внутренних дел.
На сегодняшний день примерно половина членов «Вперед, Республика!» – это «ренегаты» из других партий. Свои убеждения они сменили с необыкновенной легкостью.
Особенно яркой получилась история с социалистом Мануэлем Вальсом, бывшим премьер-министром страны. Он резко критиковал Макрона в бытность его кандидатом. Но стоило тому победить, как Вальс моментально сменил политическую ориентацию. Выписавшись из социалистов, он подался в движение «Вперед, Республика!» и даже собрался баллотироваться от него в парламент. Однако Макрон не простил критики и к выборам его не допустил. Оскорбленный в лучших чувствах Вальс публично обозвал его «подлецом без границ». Так, французы смогли убедиться, что в погоне за постами и должностями самые известные политики забывают и про принципы, и про элементарные приличия.
Если одна половина движения «Вперед, Республика!» состоит из перебежчиков, то вторая – это абсолютные новички в политике. Макрон активно протежирует свежим людям со стороны без какого-либо политического опыта. Во-первых, такие кандидаты пробуждают у избирателя иррациональную надежду на то, что новые политики будут вести дела как-то иначе, покончив с традиционными для Франции кумовством и коррупцией. Во-вторых, они всем обязаны лично Макрону, так что вынуждены демонстрировать преданность президенту, даже если он предложит самые жесткие и непопулярные реформы.
Список преобразований Макрона примерно понятен. Для начала он собирается переписать Трудовой кодекс, основательно облегчив процедуру увольнения рабочих и служащих. А параллельно – лишать пособия по безработице за два отказа от предложений в трудоустройстве. Теоретически эти меры должны подстегнуть стагнирующую экономику и помочь решить проблему безработицы.
Кроме того, Макрон предполагает сократить сотни тысяч госслужащих и продолжить прием мигрантов. Это означает, что число безработных возрастет, а «понаехавшие» продолжат тянуть вниз заработную плату за счет демпинга на рынке труда.
Довольно выгодными для Франции могли бы стать новые отношения с ЕС, которые активно продвигает Макрон. Его идея – создать общий бюджет всей еврозоны. В этом случае практически все страны еврозоны – и Франция не исключение – смогут сесть на шею Германии, получая от нее недостающее финансирование. Однако не факт, что Ангела Меркель согласится на такую конфигурацию.
В этом случае Макрону придется стимулировать французскую экономику за счет решительного наступления на права трудящихся и фактического снижения их заработной платы. Одновременно он обещает повысить военные расходы до 2% ВВП (требование НАТО) и снизить налоги на корпорации с 33 до 25 процентов.
Все это будет проделано с полного одобрения парламента и под восторженный аккомпанемент всех ведущих СМИ. Оппозиция в нижней палате Нацсобрания слаба и раздроблена. Коммунисты (10 мест) и «Непокоренная Франция» Жан-Люка Меланшона (17 мест) обещают, конечно, постоять за права трудящихся. Но их реальные возможности стремятся к нулю.
«Республиканцы» тоже не смогут убедительно противостоять Макрону, благо его неолиберальные реформы вполне соответствуют желаниям крупной буржуазии – спонсоров партии.
А «Национальный фронт» Марин Ле Пен даже не сможет создать свою парламентскую фракцию – для этого нужно не менее 15 кресел, а у НФ их всего восемь. Впрочем, раньше было только два, то есть это можно назвать и успехом, тем более что сама Марин Ле Пен стала депутатом Нацсобрания впервые. Этот не слишком впечатляющий результат продиктован тем, что выборы в парламент проходят в два тура, а во втором против сторонников Ле Пен традиционно объединяются и левые, и правые (ровно то же произошло и на президентских выборах).
В результате парламентских выборов Макрону обеспечена фактическая диктатура. Об этом уже открыто говорят его левые противники. Он и сам не прочь намекнуть, что Франции нужен сильный лидер вроде генерала де Голля, и с удовольствием выслушивает сравнения себя с Наполеоном Бонапартом.
Французам, однако, не улыбается мысль получить на ближайшие пять лет диктатора с неограниченными полномочиями. Согласно опросам, 61% французов не хотели бы, чтобы партия Макрона получила большинство в Нацсобрании. Выражением недоверия к новому президенту стала и рекордно низкая явка: 42,5% проголосовавших избирателей – это самый плохой результат со времен основания Пятой республики. Таким образом, хотя Макрон уже дважды обеспечил себе абсолютный триумф, кризис доверия французской нации к собственной политической системе никуда не делся. Напротив, есть все признаки того, что дальше будет только хуже.
Наполовину партия Макрона состоит из перебежчиков, наполовину – из абсолютно новых для французской политики людей.