Боевика УПА на Украине надеются превратить в героя, а героя – в преступника

Генпрокуратура Украины расследует дело в отношении бывшего офицера Комитета госбезопасности СССР, ветерана Великой Отечественной войны Бориса Стекляра об убийстве в 1952 году художника и члена ОУН* Нила Хасевича.

Такие публичные процессы способны не только менять умонастроение на Украине, но и провоцируют радикализацию отношений к Киеву в России

«Поступок Стекляра, офицера КГБ, не имеет срока давности. Преступление через десятки лет остается преступлением. Убийство Хасевича, борца за независимость, должно расследоваться, и каждый причастный получит приговор», – приводит украинский портал «Историческая правда» слова представителя Национального центра правозащиты Дениса Полищука. Речь идет об операции по поиску и уничтожению подпольного художника, члена Волынского краевого отделения ОУН Нила Хасевича в 1952 году. Утверждается, что Стекляр лично бросил гранату в бункер, где скрывался Хасевич и остальные националисты.

Дело Стекляра начали рассматривать еще 5 августа 2016 года в Ровенском окружном административном суде. Тогда Стекляр обратился в суд с заявлением оставить его дело без рассмотрения. Теперь же, похоже, на Украине хотят придать рассмотрению максимальную публичность.

На первый взгляд эту историю можно было поместить в долгий ряд аналогичных процессов, проходящих в Прибалтике. Там их было довольно много, первый – «процесс Клепочяй», дело о зачистке в конце 1944 года деревни Клепочяй в Южной Литве от «лесных братьев». В конце 90-х годов к суду в Литве был привлечен 80-летний российский ветеран, служивший в войсках НКВД и постоянно проживавший на территории Литвы. С тех пор такого рода «исторические» процессы стали нормальным явлением в Литве и Латвии и привлекают внимание только странно людоедским стилем их проведения. Но «дело Стекляра – Хасевича» имеет под собой куда более серьезную подоплеку.

Начнем с фигуры пострадавшего. Нил Хасевич, конечно, по первой профессии художник. Именно эту его ипостась и демонстрируют украинские прокуроры. Злобный кагэбэшник убил художника и интеллектуала, бросив в него гранату, и неважно, что КГБ в 1952 году не было еще. Бедный парубок из волынского села Хасевич действительно обучался в Академии искусств в Варшаве (Волынь была частью Польши), для заработка писал иконы и в 1931 году удостоился премии Vaticana за картину «Прачки». Затем он написал знаменитый портрет гетмана Мазепы и переписал гусиным пером Пересопницкое Евангелие, подрабатывая изготовлением экслибрисов для богатых поляков. Но денег не хватало, и перед войной он вернулся из Варшавы на Волынь. А в 1941 году он в числе первых вступает в УПА* и активно сотрудничает с немцами, в частности, работает мировым судьей. Это ключевая должность в сельской Волыни в 1941–44 годах. Нил Хасевич как местный судья выносит смертные приговоры за невыполнение продовольственных поставок для немецкой армии, невыход на принудительные работы, помощь партизанам и, самое главное, лично участвует в экзекуциях поляков и евреев на Волыни вплоть до 1944 года.

Творчеством при этом человек заниматься не прекращал. Он разработал дизайн так называемых «бофонов» – некоего аналога бумажных денег, которыми УПА «расплачивалось» за конфискацию имущества и скота у крестьян. Он же выпускал все пропагандистские материалы УПА, включая знаменитый цикл подпольных листовок «Волынь в огне», редактировал пронемецкие газеты. В 1948 году так называемый Украинский главный освободительный совет – орган командования ОУН-УПА в подполье – решил учредить награды, и их дизайн, конечно же, разрабатывал Хасевич. Они были отпечатаны в ФРГ и доставлены в ООН в 1951 году для демонстрации германской делегацией «официальной» жизнедеятельности подполья на Западной Украине.

Это стало последней каплей. Нил Хасевич, якобы «утонченный художник» и «истинный украинец», все послевоенные годы жил по схронам и бункерам на Волыни и в Галиции, носил немецкий автомат, периодически наведываясь в соседние села за едой. Его в любом случае ждала бы участь всех командиров УПА, хотя Западная Украина и была полностью зачищена лишь к 1954 году. Его уничтожение или захват были вопросом времени.

Ныне обвиняемый Борис Стекляр – далеко не простой полковой разведчик, лично участвовавший в зачистке того самого бункера ОУН-УПА, в котором скрывался, помимо всех прочих, и «художник» Нил Хасевич. Он еще и известный писатель советского времени, автор (вместе с Теодором Гладковым) книги «Рассказы полковника Бондаря», где практически от первого лица описывает события захвата этого бункера. «Мы бросили в бункер несколько гранат» – это цитата из этой книги, которую теперь украинское обвинение использует в качестве основного доказательства. А никто и не отказывается. Лесные схроны УПА уничтожались ровно таким способом, если засевшие там «лесники» не сдавались после третьего предупреждения. Еще иногда огнеметы применяли, и поляки это поймут, вспоминая действия того же УПА в ходе «Волынской резни».

Теодор Гладков – один из наиболее известных советских писателей шпионского жанра, журналист и публицист, конкурировавший с Юлианом Семеновым за позицию главного автора по советской разведке, неоднократно выезжавший в горячие точки холодной войны, во Вьетнам, Лаос, Камбоджу, Эфиопию, автор нескольких десятков книг о советской разведке и контрразведке, консультант множества художественных фильмов. Гладков скончался в 2012 году, а то в современной Украине и его бы привлекли как соавтора.

Дополнительную пикантность этой истории придает то, что советские писатели Борис Стекляр и Теодор Гладков – по происхождению евреи.

Украинская сторона решила организовать показательный процесс, и настолько громкий, чтобы потрясти основы воспоминаний о послевоенных событиях на Западной Украине. Из немецкого пособника и военного преступника с задатками художника, воспитанными в нем поляками, которых он впоследствии убивал за все доброе, что они ему дали, формируется образ несчастного украинского интеллигента и борца за свободу. А из 93-летнего пенсионера, писателя и публициста – образ безжалостного убийцы.

У Бориса Стекляра нет российского гражданства, и российское посольство в Киеве не может поддержать его юридически. А сам он не в том состоянии, чтобы сопротивляться напору украинской пропагандистской машины. И такие публичные процессы способны не только менять умонастроение на Украине, но и провоцируют радикализацию отношений к Киеву в России. Методы «партизанской» войны, которую вела ОУН-УПА в послевоенном Закарпатье, мало чем отличались от терроризма. В 50-е годы литовскими и украинскими эмигрантами в Канаде было инициировано издание целого цикла книг, посвященных «отделению» действий ОУН-УПА и LLA (Lietuvos Laisves Armeje – Армии свободы Литвы, то есть «лесных братьев») от классического терроризма, определение которому до сих пор не найдено в рамках ООН.

Российская прокуратура сейчас имеет в своем распоряжении целый отдел, занятый расследованием военных преступлений. И никто не мешает вспомнить о событиях того времени именно в данном контексте. Генпрокуратура имеет все полномочия возбуждать дела, по которым нет срока давности – и по «Волынской резне», и по отдельным фактам военных преступлений против мирного населения на Западной Украине того времени. И неважно, что значительная часть этих процессов была проведена в советское время. Очень многие избежали наказания, часть дел не была расследована до конца. Поколению 91+ небезынтересно было бы узнать, как все это было. Для общего развития.

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ