Никто и не сомневался в том, что две проправительственные коалиции, в которые входят до десятка партий, неравномерно сгруппированных вокруг премьер-министра Александра Вучича и министра иностранных дел Ивицы Дачича, получат подавляющее большинство мест в Скупщине. Никаких серьезных аргументов, которые можно было бы привести в пользу хотя бы теоретического успеха разнообразной и неструктурированной оппозиции, просто не было. Собственно говоря, премьер Вучич сам инициировал досрочные выборы, чтобы усилить свои позиции в парламенте для проведения болезненных и непопулярных реформ, необходимых для вступления страны в ЕС. Да, в неопределенном будущем, но Вучич выбрал курс на вступление в ЕС любой ценой, пытаясь при этом балансировать на нескольких стульях одновременно. Он то пытается поддерживать дружеские отношения с Россией, то называет соглашение с НАТО «техническим» и пытается купить в Москве новейшее вооружение, то говорит об «историческом проевропейском курсе Сербии».
Вучич долгие годы входил в руководство Радикальной партии Воислава Шешеля и занимал по ее квоте пост министра информации Югославии во времена войны в Косово и бомбардировок НАТО, за что попал под персональные санкции Запада
Впрочем, для Сербии это традиционно. Практически во все времена на Балканах приходилось иметь дело с «политическим раздвоением личности». Да, никто не отменял добрых чувств между русскими и сербами, но эти чувства еще ни разу не конвертировались во что-нибудь практичное. В Белграде чрезвычайно влиятельна проевропейская фракция, которая, конечно же, не смогла и вряд ли когда-нибудь сможет продавить присоединение к санкциям против России (тот же Вучич выступил против), но вполне способна повернуть Сербию в сторону Брюсселя.
Оба проправительственных альянса – «Сербия побеждает» Вучича и «Социалистическая партия – Единая Сербия» Дачича – демонстративно дистанцируются от тех партий, которые они записали в «националистические». Это еще одно проявление шизофрении. Основателем Соцпартии Дачича был Слободан Милошевич, а сам Дачич (кстати, уроженец Косово) некогда возглавлял ее столичное отделение. Вучич же долгие годы входил в руководство Радикальной партии Воислава Шешеля и занимал по ее квоте пост министра информации Югославии во времена войны в Косово и бомбардировок НАТО, за что попал под персональные санкции Запада. При этом, если вдуматься, их так называемый проевропейский курс и есть самый настоящий сербский национализм, только без карт Великой Сербии, королевской военной формы, креста Святого Саввы и другой привычной атрибутики. Национализм Вучича прагматичен. «Наша политика – мы любим Сербию, мы уважаем Россию, мы уважаем Америку, мы идем в ЕС. Но, прежде всего, мы любим Сербию», – говорит он. И это очень понятный лозунг, особенно для молодежи. Совокупно два проправительственных блока имели в Скупщине абсолютное большинство, так что выборы в этом смысле ничего не изменили, разве что сделали состав фракций более удобным для партийных и правительственных лидеров. Если конкретно, партия Вучича «в одно лицо», без союзников и соратников, собрала почти половину голосов, а социалисты Дачича – более 11%. То есть именно столько, сколько сулили им соцопросы.
Главной же изюминкой кампании стало появление на игровом поле Воислава Шешеля с его Радикальной партией, популярность которой росла с тех пор, как Шешель вернулся из Гааги, чудесным образом исцелился от рака и в конечном итоге был Гаагой оправдан. В теории радикалам сулили что-то около 8% голосов, что-то около 8% голосов они в итоге и получили, так что будут представлены в Скупщине впервые с 2012 года. Правда, реального политического веса у нее от этого не прибавится. Популярность сил, выступающих против курса на евроинтеграцию и за более прочный союз с Россией, в последнее время росла, но и Вучич не дремал.
Другое дело, что удача вряд ли будет сопутствовать ему вечно – он для этого чересчур самоуверен и недостаточно аккуратен. Вучич открыто выступает против проведения референдума о вступлении в НАТО, поскольку «Сербия не выражала желание вступить в альянс» (пока не выражала, необходимо добавить тут). Опора на послушный парламент нужна ему для того, чтобы за ближайшие четыре года, по собственным словам, «перейти на европейские стандарты» в экономике и социальной сфере. Это очень опасный трюк. Накануне выборов из коалиции Вучича с грохотом и криком даже не вышла, а выбежала Партия объединенных пенсионеров Сербии Милана Кркобабича. Им, мягко говоря, не пришлись по душе те социальные изменения, которые предполагает курс на ускоренную евроинтеграцию. А там все, как мы любим: повышение пенсионного возраста, отмена или монетизация социальных льгот, замораживание пенсионной системы и «оптимизация» тарифов ЖКХ. Проводить такие реформы населенной пенсионерами Сербии (буквально это одна из самых «старых» с точки зрения среднего возраста жителей страна Европы) опасно для жизни.
В ответ Вучич (а если по-честному, то и вовсе заранее) принялся обвинять оппозицию и вообще всех, кто оспаривает его стремительный курс, в «раскалывании Сербии». «Началась истерическая кампания, призванная разделить страну», – бросил он с трибуны в пустоту, не называя имен. В соседней Черногории президент Джуканович, ничуть не стесняясь, обвиняет в «раскалывании страны» Россию, российское посольство и московских журналистов. Вучич пока остерегается – ему нужны оружие, газ, нефть и деньги. И он понимает, что получит все это, но не потому, что он хоть кому-то в Москве симпатичен, а по геополитическим и морально-историческим причинам. В любом случае, его посыл предельно ясен: я – за единую Сербию, которая идет в ЕС, а те, кто против – за раскол и хаос. По стечению обстоятельств те, кто против курса на ускоренную евроинтеграцию, также выступают и за усиление сотрудничества с Россией. Это удивительное совпадение и порождает «политику раздвоения личности», когда сербы как народ вроде бы всей душой за Россию, а парламент избирают евроинтеграционный и аплодируют курсу Вучича.
Еще один крайне болезненный момент «евроинтеграции» по Вучичу: проблема беженцев и мигрантов. В сербские СМИ просочились планы постройки за немецкие деньги на территории Сербии крупного лагеря для беженцев, что вызвало довольно резкую реакцию общества. Республика достаточно натерпелась во время последней «волны переселения народов», и лагерь на несколько десятков тысяч человек не укладывается в рамки лозунгов «Сербия побеждает» и «Мы любим Сербию».
При этом проблема беженцев и обострение отношений между Россией и НАТО задвинули на второй план ситуацию в Косово. Тем более продавленный новым президентом Хашимом Тачи закон о расширении автономий сербских общин на севере края оказал серьезный терапевтический эффект. Особенно на молодых избирателей, которые уже не воспринимают Косово и Метохию как что-то личное. Те, у которых Косово – личное и сербское, голосуют за Шешеля, и за эти голоса правящие коалиции даже не стали бороться, полностью исключив косовскую тематику из предвыборной риторики.
Еще один вопрос, раскалывающий сербское общество, так называемая доктрина «вооруженного нейтралитета». Это не только вопрос о вступлении в НАТО, это вообще целый принцип жизни, прекрасно укладывающийся в особенности национального менталитета. В современном Белграде нельзя ссылаться на опыт Иосипа Броз Тито, но ведь именно он придумал и воплотил в жизнь концепцию движения неприсоединения. Идея «нейтральной Сербии» под новыми названиями периодически появляется и в нынешнем Белграде. По стечению обстоятельств ее поддерживают как те люди, которых Вучич хотел бы записать в «раскольники», да не получается. Если, конечно, не учитывать тот факт, что общество и впрямь расколото, в том числе по вопросу дальнейшей интеграции в западные структуры, уж тем более – ускоренной.
По большому счету нет никаких оснований полагать, что новый расклад в парламенте полностью гарантирует правительству свободу любых действий на ближайшие годы. Сербские депутаты склонны к бунтам и плохо управляемы даже в рамках партии, не говоря уже о коалициях. Никто не отменял и собственной позиции социалиста Дачича – полной идиллии в правительстве не было и прежде. Сумеет ли Вучич конвертировать новую ситуацию во что-то практически полезное – большой вопрос. Неровен час, опять придется проводить досрочные, но заранее запланированные выборы.