За последние две недели боестолкновения и обстрелы достигли стабильного уровня средней интенсивности, и вряд ли можно говорить о какой-либо тенденции к их снижению. По сути дела, кратковременное затишье во время «перемирия» наблюдалось лишь чуть более месяца – март и примерно по 12 апреля, когда возобновились ожесточенные бои за населенный пункт Пески и в районе донецкого аэропорта.
Если Киеву вдруг вздумается создать новый «героический пример» – после аэропорта и «перемоги в Дебальцево» – то Широкино вполне подойдет на эту роль
Недолго сохранялся и внешний пиетет перед наблюдателями ОБСЕ и военными наблюдателями от России и Украины. Сейчас ВСУ (Вооруженные силы Украины) уже откровенно игнорируют представителей ОБСЕ, особенно в тех двух–трех зонах, где фиксируется максимальное сосредоточение украинских войск и, соответственно, чаще всего ведется огонь по позициям ВСН (Вооруженных сил Новороссии).
ВСУ продолжают наращивать группировку на донецком направлении исключительно за счет численности войск, а не их качества, несмотря на все заявления о тотальном перевооружении украинской армии. Единственным краткосрочным перерывом в наращивании войск стала неделя, потраченная ВСУ на проведение показательных маневров в Николаевской области, на которых присутствовал и Петр Порошенко. Под Николаев были стянуты до трех тысяч солдат, в основном из аэромобильных бригад и тех частей, которые можно выгодно продемонстрировать наблюдателям, среди которых доминировали военные атташе посольств в Киеве. Все остальное время было использовано ВСУ для создания численного перевеса на донецком направлении.
При этом на луганском участке фронта интенсивность боестолкновений и обстрелов в разы меньше, чем на донецком. И то нарушения «перемирия» происходят там, где сама конфигурация фронта и расположение частей способны вывести из себя даже самого «приказопослушного» и миролюбивого командира. Это в первую очередь многострадальный поселок Счастье, номерные блокпосты на Бахмутской трассе и район Станицы Луганской. Постоянным обстрелам повергается Первомайск, окруженный с трех сторон. Но в целом обстановка на луганском направлении остается более спокойной именно за счет того, что практически все дееспособные украинские части сконцентрированы у Донецка.
После дебальцевского разгрома ВСУ не удалось восстановить численный состав бронетанковых частей, артиллерии и РЗСО. Так и не заработали на требуемом уровне ремонтные заводы, а прифронтовые ремонтные базы просто не в состоянии выполнять тот объем работ, который требуется для устаревшей и недавно расконсервированной техники. Например, нет никакой возможности менять стволы танковых пушек, а в ряде мест в бой вступают устаревшие артиллерийские орудия типа Д-30. По этой же причине в прифронтовой зоне более не наблюдается мощных систем РЗСО, а вновь формируемые батальонные группы усиливают системами «Град», которых все еще в избытке.#{ussr}
Ремонтные заводы работают на уровне 10–15 машин в неделю, что, в принципе, неплохой показатель для невоюющей страны. Но этого явно недостаточно, чтобы думать о формировании какого-то бронетанкового кулака даже на одном направлении. Некоторые воинские части, ранее задействованные на фронте, на грани расформирования. Например, 79-я николаевская бригада так и не восстановила свою боеспособность. При отсутствии бронетхники ВСУ перешли на формирование по сути бригад легкой пехоты почти без танков и БМП. Вновь сформированные из новобранцев 57-я и 59-я бригады «мотопехоты» снабжены только грузовиками с буксируемыми орудиями. А новая 54-я «механизированная» бригада, которая изначально формировалась как механизированная, так и не получила требуемой техники.
Потери в районе Дебальцево по сути и равняются количеству техники примерно двух бригад, и в такой ситуации стремление Киева в спешном порядке формировать новые части без бронетехники выглядит опасным симптомом аврала, подготовки чего-то не слишком продуманного, но наступательного. Ремонтные заводы в теории способны поставлять в армию легкие ББМ в достаточном количестве (корпус плюс начинка), но их бессмысленно ставить в первую линию – они будут сразу же уничтожены. Для первой линии предназначены танки прорыва – и именно с этим у ВСУ наибольшие проблемы.
ВСН почти полтора месяца старались соблюдать военные аспекты минских договоренностей – и, как выяснилось, в ущерб себе. Даже присутствие российских военных наблюдателей во главе с генералом Ленцовым рассматривалось Киевом как попытка давления. Но тем не менее на донецком направлении большая часть тяжелой техники ВСН была выведена в места хранения, и фронт лишился огневого прикрытия.
Закончилось это трагично. Когда ВСУ перешли в наступление в Песках, ополчение понесло серьезные для периода «перемирия» потери. На несколько часов даже показалось, что населенный пункт окончательно потерян, а фронт может быть прорван. Только усилиями батальона «Сомали» и с помощью переброшенного к фронту подкрепления из числа «законсервированной» техники удалось остановить прорыв и вернуть себе часть населенного пункта. Вернее, то, что от него осталось.
Украинские же войска за этот период сформировали две крупные мобильные группы, усиленные батареями РЗСО. Их конфигурация такова, что можно говорить именно о подготовке новых наступательных акций. Максимально это примерно семь батальонных групп с артиллерией и РЗСО, собранных с миру по нитке. Это не отменяет их относительной боеготовности, что и показали последние бои за Пески.
На командование ВСН по результатам боев за Пески обрушилось много критики, причем не только политико-дипломатического свойства («не надо было отводить войска», «Минск – это «слив» и все такое), но и чисто военной. Однако отбить Пески сейчас не представляется возможным – просто по конфигурации линии фронта. Сам этот населенный пункт – кишка из полуразрушенных домов частного сектора вдоль автомобильной трассы, вокруг которой все давно и плотно заминировано ВСУ. Ополчение удерживает лишь небольшую часть села, а его центральный район – буферная зона, в которой в последнее время и происходят стычки. Обвинять командование ВСН можно в чем угодно (например, в некотором пренебрежении теми же рембазами в прифронтовой зоне), но только не в «нежелании» отбить Пески. Эта задача в любом случае не стоит на повестке дня, а ее выполнение сопряжено с огромными потенциальными потерями.
Перенос активность на приморскую зону, в Новоазовский район не выглядит так уж неизбежно, как это представляет украинская сторона. Поселок Широкино – почти полностью разрушенный и потерявший давно свою стратегическую ценность – постепенно стал превращаться в некое подобие донецкого аэропорта. Постоянные боестолкновения вокруг него стали приобретать характер идеологического противостояния. Но в последние несколько дней основные бои на этом участке сместились заметно севернее в степь – новой горячей точкой стали поселки Сартана и Безымянное.
Именно этот район украинская сторона считает наиболее опасным для обороны Мариуполя (а не Широкино, которое просто более «раскручено» в СМИ). Ополчению в здравом уме никогда не придет в голову штурмовать Мариуполь в принципе, а уж тем более по прямой прибрежной трассе через Широкино. В последние несколько месяцев ВСУ укрепили Мариуполь едва ли не как немцы Берлин, и ни о каком лобовом штурме города не может быть и речи. А вот попытка обойти его через голую степь чуть севернее, опираясь в тылу как раз на поселок Сартана – этот план был вполне осуществим еще зимой.
Группировки ВСУ концентрируются севернее и северо-западнее Донецка в районе Пески – Авдеевка и на трассе между Мариуполем и Донецком в районе Волновахи. Скорее всего, Киев вновь замышляет то, что уже дважды не удавалось – охват Донецка двумя сходящимися ударами. Постоянному артиллерийскому давлению подвергается не только район аэропорта, но и вся территория, до которой можно дотянуться из-под Волновахи. Другое дело, насколько ВСУ в принципе готовы к наступательным операциям такого масштаба и размаха.
Говорить в такой обстановке о выполнении или хотя бы о начале выполнения политических аспектов минских договоренностей уже не приходится. Да и чисто военные их пункты давно пошли прахом, учитывая масштабы формирования новых подразделений ВСУ. Глава ДНР Александр Захарченко утверждает, что в ходе последней добровольной мобилизации численность ВСН может достигнуть 50 тысяч человек, но эти ресурсы все равно несопоставимы с теми, что может при некотором напряжении выставить Киев. Как минимум «закидать массой» первую линию обороны Донецка они могут.
События же вокруг Широкино носят в основном отвлекающий, медийный характер. Те же самые наблюдатели ОБСЕ, что неоднократно попадали под обстрел в Широкино, вроде бы намерены мониторить ситуацию в районе Сартаны, но не факт, что и там они не попадут под обстрел и не покинут зону наблюдения досрочно.
Спрогнозировать, «когда рванет», в точности невозможно, поскольку перерастание столкновений из среднеинтенсивных в крупные может идти как по нарастающей постепенно, так и иметь взрывной характер. Зависит это порой даже от мельчайших случайностей. А ручаться за украинский Генштаб вообще никто не может, поскольку действия ВСУ большей частью определяются не военным прагматизмом, а политическими моментами дня. Потому и ждать можно чего угодно и когда угодно. Да и где угодно, включая то же Широкино. Если Киеву вдруг вздумается создать новый «героический пример» – после аэропорта и «перемоги в Дебальцево» – то Широкино вполне подойдет на эту роль. Мало никому не покажется.