Приход в Архангельск конвоя «Дервиш» в августе 1941-го положил начало доставке военно-экономической помощи союзников полярными конвоями в СССР. В начале войны этот маршрут имел большое значение, как самый короткий путь ленд-лиза в советские порты.
Гитлер обратил внимание на полярные конвои еще осенью 1941-го. А в 1942-м Германия создала в Норвегии мощную корабельную группировку с линкором «Тирпиц». В итоге конвоям потребовалось сильное прикрытие.
Британские адмиралы, отвечавшие за охрану конвоев, были встревожены. Проводка каждого конвоя превращалась во флотскую операцию, грозящую большими потерями. Первый британский морской лорд Паунд сравнивал полярные конвои с камнями, висящими на его шее. Он с удовольствием прекратил бы их движение до возникновения в Арктике более благоприятной обстановки. В этом его поддерживал и премьер Великобритании Черчилль.
Но советская сторона не разделяла скептицизм британского премьера. Нарком иностранных дел Молотов сообщал советскому послу в США, что Москва считает опасения союзников о немецкой угрозе полярным конвоям преувеличенными, так как если PQ-13 в пути потерял пять судов, то PQ-14 лишь одно. Учитывая это, Сталин в переписке с Черчиллем настаивал на продолжении проводки конвоев. В итоге британский премьер пошел на попятную, и Паунду пришлось отправить в плавание PQ-16. И PQ-16 действительно прорвался в Мурманск, потеряв лишь семь из 34 транспортов.
«Чисто кровавое убийство»
Однако когда в путь отправился PQ-17, координировать его движение Паунд взялся лично. В итоге он совершил трагическую ошибку, сказав командирам групп сопровождения конвоя, что могут возникнуть обстоятельства, при которых тому придется рассеяться. Предвидя в этом решении катастрофу, командующий флотом метрополии Тови назвал его «чисто кровавым убийством».
То, что произошло далее, хорошо известно. Немцы действительно собирались бросить бой «Тирпицу», но конвой был распущен Паундом ранее, чем линкор вышел в море. А далее немецкие подлодки и самолеты начали избиение судов-одиночек, отчаянно пытавшихся добраться до Мурманска. В результате две трети транспортов PQ-17 пошли на дно вместе с грузами для Красной армии.
Катастрофа вызвала обострение отношений между союзниками. Советский посол Майский произвел на британский парламент большое впечатление речью по поводу срыва поставок в СССР, заявив, что «британский военно-морской эскорт бросил на произвол судьбы последний караван судов, идущий в Советский Союз».
Но не всем в Лондоне было стыдно. На вопрос Майского, когда следует ожидать отправки следующего конвоя, глава британского МИД Иден ответил, что в этом нет смысла, если все суда будут топить. Паунд же заявил, что командуй он немецким флотом, то он бы гарантировал фюреру, что больше ни один транспорт союзников не дойдет до Мурманска.
Черчилль взялся донести эту точку зрения до Сталина в своем письме 18 июля 1942 года. Он указал, что пока на Севере есть немецкая эскадра и ВВС, британцы не хотят рисковать своим флотом восточнее острова Медвежий, потому что гибель одного или двух их линкоров откроет «Тирпицу» путь в Атлантику. А это бы отразилось на поставках в Великобританию и на открытии второго фронта в 1943-м. Судьба же нового конвоя будет аналогична PQ-17. Поэтому вместо арктического маршрута премьер предложил доставлять грузы через Иран.
23 июля пришел резкий ответ Сталина. Советский лидер отметил, что советские военно-морские специалисты считают доводы британских адмиралов о необходимости прерывания движения полярных конвоев «несостоятельными». Они убеждены, что «при доброй воле и готовности выполнить взятые на себя обязательства» подвоз помощи СССР северным путем «мог бы осуществляться регулярно с большими потерями для немцев». Приказ же Адмиралтейства распустить PQ-17 выглядит «непонятным и необъяснимым». Сталин подчеркнул понимание того, что подвоз грузов северным путем не может быть без риска и потерь, но в то же время СССР несет на фронте более серьезные потери.
Этот ответ Сталина Черчиллю хорошо известен. Но на чье именно мнение опирался вождь, отвечая британскому премьеру?
«Бросает конвой и уходит…»
Свое мнение Сталин базировал на выводах Главного морского штаба (ГМШ) СССР о проводке PQ-17, доложенных наркому ВМФ Кузнецову. Изучив доклад ГМШ, Кузнецов пришел к выводу, что неудача с конвоем объясняется «плохим руководством английского морского командования». Докладывая об этом руководству страны, нарком отметил следующие факты.
Во-первых, мощная британская эскадра, усиленная американскими кораблями, бросила PQ-17 при первом известии о выходе «Тирпица». Находившиеся при конвое эсминцы также оставили его, уйдя вслед за ней.
Во-вторых, брошенному на произвол судьбы конвою приказали рассеяться, и разрозненные транспорты, не защищаемые эскортом и лишенные возможности поддерживать друг друга огнем, стали «легкой добычей авиации и подлодок».
В-третьих, на фоне трагедии PQ-17 особенно показательной стала трагедия обратного каравана QP-13, случившаяся в то же время. На пути в Исландию он зашел на британские минные поля, где подорвалось семь военных кораблей и транспортов, включая советский пароход «Родина».
Эти факты подтверждались не только документами, бывшими в распоряжении ГМШ, но и неофициальными высказываниями британских моряков в частных беседах с советскими коллегами. Точку зрения же британского Адмиралтейства о «необходимости отказа от дальнейших операций с конвоями» нарком ВМФ счел «совершенно необоснованной».
Кузнецов был прав. Ведь за несколько месяцев до катастрофы с PQ-17 британский флот столкнулся с подобной угрозой, ведя конвой на Мальту, но его крейсеры и эсминцы не спасовали перед сильной итальянской эскадрой во главе с линкором «Литторио», исполнив свой долг. Однако тогда их командиры сами принимали решение на месте, решив драться, прикрывая отход конвоя. В случае же с PQ-17 приказы отдавал Лондон. Поэтому в словах наркома о «плохом руководстве» нет ничего удивительного.
31 июля, отвечая Сталину, Черчилль больше не заикался о прекращении конвоев, написав, что PQ-18 будет отправлен в начале сентября. Этот караван стал самым большим (45 судов) в серии PQ и отличался мощнейшим эскортом, имевшим авианосец. Он смог прорваться в Архангельск, потеряв 13 судов, за потопление которых немцы заплатили потерей 44 самолетов и трех подлодок.
Приход PQ-18 в Архангельск стал доказательным ответом на все возражения против доставки грузов через советские северные порты. Обеспечив его проводку, британский флот подтвердил правоту Сталина и советских моряков, которые не дали ввести себя в заблуждение Черчиллю и Адмиралтейству, раздувавших угрозу со стороны немцев до такой степени, чтобы она стала препятствием исполнению Великобританией обязательств перед советским союзником.