20 мая 1991 года Верховный Совет СССР принял закон «О порядке выезда из СССР и въезда в СССР граждан СССР». Под самый конец существования Советского Союза в нем была проведена, пожалуй, одна из самых важных реформ, без которой разговоры о свободе можно считать бессмысленными. Так естественное право человека на свободу передвижения наконец-то получило в нашей стране законодательную основу.
Советские граждане были лишены возможности свободного выезда за пределы страны практически сразу после прихода к власти большевиков. Хотя границы закрылись, за время революции и Гражданской войны Россию покинуло около 3,5 млн человек. Ведь беженцам достаточно было выбраться за пределы территорий контролируемых советской властью. Но что же было в прошлом? До 1917 года жителям Российской империи не требовалось выездных виз, да и въездные еще не изобрели. Сев на поезд в Санкт-Петербурге, можно было сойти в Париже, предъявив лишь паспорт. В мире царила немыслимая для наших дней свобода путешествий.
Впрочем, так было не всегда. В XVI столетии тираническое правление Ивана Грозного привело к закрытию границ, чтобы подданные царя не могли сбежать к его врагам. Князь Курбский писал: «Затворил ты царство Русское, свободное естество человеческое, словно в адовой твердыне, и если кто из твоей земли поехал …, ты такого называешь изменником, а если схватят его на границе, то … предаешь его смерти». Сравнения порядков «у нас» и «за границей» были совсем не в нашу пользу, отчего стоило возможность выезда если не уничтожить полностью, то сократить до минимума. Кроме того, власти Московского царства боялись, что оказавшись в контакте с иностранцами русский человек тут же будет соблазнен чуждой верой и обычаями, отчего не только ограничивали выезд, но и заставляли приезжавших в Россию иностранцев селиться в особых слободах, куда не было хода местным.
При Алексее Михайловиче, реформаторе и просвещенном правителе, был установлен весьма либеральный порядок выезда. Соборное уложение 1649 года требовало от уезжающих за границу иметь особую выездную грамоту, за получением которой надо было обращаться лично к царю, указывая цель поездки. Когда Алексею Михайловичу донесли, что сын одного из его приближенных сбежал за границу, не оформив документы, он резко прервал обвинителей: «Человек молодой, хочет создания и творения Господа нашего сам увидеть. Так и птица, летает семо и овамо, но, полетав довольно, ко гнезду своему прилетает».
Ну а начиная с Петра I, требовалось лишь оформить паспорт, который выдавался всем желающим (даже крепостным крестьянам – ведь среди них имелось немало богатых торговцев или умелых мастеров) за весьма умеренную плату. Объяснять цель поездки уже не требовалось. Точно такие же порядки существовали по всему цивилизованному миру.
Впрочем, на выезд могли накладываться ограничения: Павел I запретил молодым дворянам выезжать за границу на учебу, считая, что так они могут нахвататься революционных идей. Как впоследствии оказалось, император был прав – заграничные походы русской армии воспитали целое поколение русских офицеров-декабристов. Александр I отменил этот запрет, а Николай I вернул его, впрочем, ограничив выезд лишь до 18 лет – обучение в иностранных университетах уже считалось допустимым. Хотя существовала еще одна возможность – власти просто могли не выдать паспорт тому, кого считали неблагонадежным. По этой причине за границу так и не попал Пушкин, всю жизнь мечтавший увидеть памятники истории в Италии и Франции.
Играла роль и плата за оформление документа. Первоначально он стоил совсем недорого, но когда власти хотели уменьшить число отъезжающих, тариф поднимался, порой достигая такого уровня, что поездка за рубеж становилась доступной лишь хорошо обеспеченному человеку.
Также русским подданным запрещалось подолгу проживать вне своей страны, сначала не более пяти лет, затем два года для дворян и год для остальных сословий. Долгое время действовало правило, что отъезжающий за рубеж обязан был заранее опубликовать об этом сообщение в местной газете, чтобы кредиторы успели стребовать с него долги.
12 апреля 1881 года император Александр III разрешил свободный выезд из России, все ограничения, кроме необходимости оформить паспорт, были сняты. Как ни странно, мера эта считалась совсем не либеральной, а консервативной – власти рассчитывали, что из страны уедут революционеры, недовольные порядками в России.
Но оказалось, что массово уезжать стали евреи – недовольные ограничениями, налагаемыми чертой оседлости. А выезд за границу сторонников радикальных партий привел к тому, что в Лондоне, Париже, Женеве образовались беспокойные колонии политэмигрантов, которые издавали революционные газеты и книги, переправляли в Россию подрывную литературу и подготовленных агитаторов, при этом являясь совершенно неуязвимыми для полиции – ведя подрывную работу в России, по месту жительства они были совершенно законопослушны.
Придя к власти, большевики уже в декабре 1917 года приняли инструкцию: для выезда требовался не только паспорт, но и разрешение, выдаваемое НКВД или комиссариатом иностранных дел. В 1925 году утвердился порядок, в целом действовавший до 1991 года и требовавший получения особой визы на выезд.
Но чтобы получить заветный штамп, требовалось собрать кучу документов. От выезжающих требовалась подробнейшая анкета, которая служила первым фильтром – выезд могли запретить из-за наличия родственников за границей, неправильного происхождения или национальности, а также если советский человек оказывался хоть самую малость причастен к государственной тайне, которой в советские годы объявлялось очень многое.
Затем надо было получить рекомендации от трудового коллектива, партийной или комсомольской организации. Неплохо работали рекомендации от научных институтов, спортивных обществ и ветеранских организаций – в общем, чем больше, тем лучше.
Требовалось доказать чиновникам, что ты благонадежный советский гражданин, целиком преданный делу партии. На отъезжающего отправлялся запрос «в органы», вдруг он замечен в чем-то неправильном.
И наконец все хлопоты завершала комиссия в райкоме партии. Там могли попасться въедливые люди, убежденные, что даже поездка на черноморское побережье Болгарии требует знания решений последнего съезда КПСС, имени и фамилии главы компартии Франции, подробного рассказа о том, как народ Кубы борется за свою свободу, и идеологически верных суждений о конфликте в Палестине. Любая ошибка или сомнение влекли решительный отказ. Возможность апелляции для простого человека, если он не был партийным функционером, ученым с мировым именем или прославленным спортсменом – полностью отсутствовала: отказали так отказали.
Относительной свободой выезда из СССР обладали только евреи, но только один раз. Поскольку считалось, что они эмигрируют в Израиль – свое национальное государство, запрет на выезд наносил слишком большой ущерб международному престижу СССР. Поэтому выезд евреев разрешили, однако обставили множеством ограничений. С 1965 года разрешалось выпускать не более 1500 человек в год (в 1970 году квоту увеличили до трех тысяч), при этом не выпускали допущенных к государственным тайнам, деятелей науки и искусства.
Самое интересное, что чуть ли не половина эмигрантов, добравшись до Вены – первой точки пересадки, отправлялась совсем не на землю обетованную, где к тому же шла постоянная война, а в гораздо более удобные для жизни США и Германию. Диссиденты требовали дать квоты на эмиграцию армянам, немцам, крымским татарам и другим народам, имевшим значительные диаспоры, но советское правительство до конца отказывало в этом.
Нам, привыкшим к свободе выезда, уже сложно представить насколько тяжелыми были эти ограничения в СССР.
Студент не мог выехать, чтобы прослушать курс той отрасли науки, которой он занимается и в которой за рубежом достигли больших успехов. Ученые, даже самые маститые, вынуждены были выпрашивать разрешение выступить на международных научных конференциях. В советской науке знакомство с зарубежными коллегами чаще всего ограничивалось перепиской, а возможность выезжать за границу была лишь у самого малого круга избранных. Да и простые советские граждане могли увидеть мир лишь с экрана телевизора.
Зарубежные поездки ограничивались странами социалистического лагеря, даже Югославия с ее легким налетом капитализма считалась страной, куда пускали не всех. Попасть в Италию или Францию, наполненных памятниками искусства, было почти невозможно. К тому же путевка даже в социалистическую страну была очень дорога, а уж в капиталистическую тем более. Дополнительное унижение создавали правила обмена валюты, из-за которых советские туристы сидели на голодном пайке и были вынуждены везти за рубеж товары для перепродажи, чтобы хоть немного пополнить содержимое своего кошелька.
И вот в 1991 году все ограничения были отменены. Граждане СССР, а затем России, получили возможность выезжать за границу, не объясняя цель визита партийным комиссиям и не собирая кучу бессмысленных справок. В 1993 году власти окончательно упразднили выездные визы и сняли ограничения на выдачу загранпаспортов. Такой порядок продолжает действовать и сегодня, хотя ограничения на свободу выезда и въезда, связанные с пандемией, все чаще заставляют задуматься – а не была ли свобода перемещения по всему миру лишь кратким мигом, за которым последует эпоха закрытых границ, старательно возводимых всеми странами? Даже теми, что еще недавно гордились своими традициями свободы.