Российский император Павел I долго не мог прийти к решению. Еще весной 1799 года он подтвердил действие Георгиевского трактата, заключенного с грузинским царством Картли и Кахетии в 1783 году и отправил в Тифлис русского посланника с инструкциями, гласившими: всеми силами содействовать сохранению независимости маленькой страны, зажатой в горных долинах между Турцией и Ираном с одной стороны и горными племенами Кавказа – с другой. Но правитель Картли и Кахетии Георгий XII Багратид настойчиво просил русского императора принять его царство в русское подданство.
Прося о включении в состав России, Георгий XII преследовал собственные интересы. По его замыслам, хотя Картли и Кахетия должны были стать частью русской державы, он сам и его династия сохраняли царский титул и доходы. Размен получался выгодным – ведь царство Картли и Кахетия и так не было независимым государством и существовало лишь потому, что Россия была готова защищать грузин от иностранной агрессии.
Выбор между двумя соседними мусульманскими державами и могущественной православной империей был очевиден. Еще в 1783 году отец Георгия – Ираклий II подписал с Россией Георгиевский трактат, согласно которому царство Картли и Кахетия становилось русским протекторатом, лишалось независимой внешней политики, но в обмен получало гарантии независимости и защиту от турецкой или персидской агрессии. Стоит отметить – этот политический ход не был каким-то необычным новшеством. Древнее Грузинское царство уже несколько столетий как распалось на мелкие феодальные уделы, которые традиционно входили в сферу влияния Стамбула или Тегерана, сохраняя независимость на словах, но фактически являясь провинциями соседних держав. Так что в 1783 году грузины не потеряли независимость, а всего лишь поменяли мусульманских покровителей на Россию.
Осенью 1800 года Павел I объявил, что готов удовлетворить просьбу Георгия XII о переходе в русское подданство. Но тут случилось несчастье. 28 декабря 1800 года царь Картли и Кахетии скончался, так что русскому правительству пришлось принимать срочные меры, чтобы не допустить междоусобиц. А 30 января 1801 года Павел I подписал манифест о присоединении Грузии. В составе России появился небольшой закавказский анклав.
Именно этот факт был причиной того, что в русском правительстве имелось немало противников присоединения Грузии. Связь с новой территорией была крайне затруднена – Картли и Кахетия не имели выхода к морю, все сообщение с Тифлисом шло по построенной в 1799 году Военно-Грузинской дороге, которая в то время не могла пропустить большой объем грузов или значительные военные части и к тому же сильно зависела от положения дел на Северном Кавказе.
То есть манифест Павла I не только включил Грузию в состав Русского государства, но и определил политику России в XIX веке. Покорение Кавказа стало одной из главных задач правления русских царей вплоть до 1864 года, когда завершилась Кавказская война – одна из самых длительных войн, что вела Россия за всю свою историю. С другой стороны, принимая Грузию в состав империи, Россия получала форпост на Кавказе, где до этого господствовали совсем не дружественные нам Турция и Иран.
Но что же собой представляло Закавказье в 1801 году? О единой Грузии давно забыли, ее территории были поделены между Картли и Кахетией – самым большим государством, и более мелкими: Имеретинским царством, а также княжествами Мегрелия, Гурия, Сванетия и Абхазия. Все они считались вассалами Османской империи, хотя периодически восставали против власти турок. История Имеретии в XVIII веке – это череда постоянной борьбы за власть между представителями правящей семьи, вторжений турецких войск, разорений и грабежей, которым подвергалась страна. Царь Соломон I Лионидзе после долгой и кровопролитной войны добился от турок автономии Имеретии, но бы вынужден воевать сначала со своим братом Теймуразом, претендовавшим на трон при поддержке османов, а затем с сыном и наследником Александром. После смерти Соломона, прозванного Великим, в Имеретии вновь начались беспорядки, продолжавшиеся целых пять лет. Наследник Давид был свергнут собственным дядей, но в 1789 году вернул себе власть и стал править под именем Соломона II.
В 1804 году он подписал с Россией Элазнаурский трактат, которым навеки передал суверенитет Имеретии русскому императору. Однако вскоре Соломон пожалел о потерянной власти и начал искать помощь за рубежом, готовя вооруженное выступление. Когда русские в ответ обратились к имеретинским князьям, те охотно выступили против мятежника и выдали его властям. Соломону удалось бежать, и он закончил свои дни в Трапезунде, под покровительством турецких властей.
В Мегрелии правили князья Дадиани, при которых страна достигла совершенного упадка. Современники писали, что государство настолько обеднело, что не имело войска, а князья ездили по всей Мегрелии, кормясь за столами своих подданных. Дань, которую Дадиани платили Турции, взималась не золотом, а их собственными подданными. Мальчиков заставляли принять ислам и воспитывали как верных слуг турецкого султана, а девочки поступали в гаремы турецкой знати.
Лишь по условиям Кучук-Кайнарджийского мира 1774 года, Россия потребовала от Турции освободить Мегрелию от этой унизительной повинности.
Горцев-сванов, обитавших в далеких горных долинах, куда боялись заходить даже турецкие войска, сами грузины считали дикарями. В просвещенном XVIII веке там сохранялись пережитки родового строя и элементы древней языческой веры. Мегрелия вошла в состав России в 1803 году. Сванетия, до которой очень долго, что называется, не доходили руки, попросила о протекторате лишь в 1833 году.
В Гурии значительную часть населения княжества составляли аджарцы – грузинское племя, обращенное в ислам. Они по большей части были лояльны османским правителям, так что для гурийцев самой важной задачей было простое выживание, сбережение своей культуры, языка и веры. Гурийский князь Мамия Гуриели попросил о присоединении к России в 1810 году.
Расположенная севернее Абхазия также превратилась в арену борьбы мусульман и христиан, причем абхазы крайне не любили грузин и всеми способами старались от них отделиться. В итоге про то, что Абхазия когда-то была частью единой Грузии, в XVIII столетии совершенно забыли и в стране шла ожесточенная борьба между сторонниками протурецкой и прорусской ориентации.
Победила «русская партия». Вскоре после присоединения Картли и Кахетии, в 1803 году абхазский князь Келеш Шервашидзе попросил российского протектората, но был свергнут заговорщиками, после чего в княжестве запылала очередная гражданская война. Беспорядки на границе, к тому же во время русско-турецкой войны 1806-1812 годов, столь сильно мешали русскому правительству, что в 1809 году среди участников смуты был найден подходящий претендент – Георгий Шервашидзе, который просил русского императора Александра I о покровительстве. Просьба была быстро удовлетворена, в Абхазию вступили русские войска, неся мир, закон и порядок, а в следующем году вышел императорский манифест о присоединении Абхазского княжества к Российской империи.
Даже в Картли и Кахетии дела шли совсем плохо. В 1785 году страна проиграла войну с Аварским ханством и была вынуждена начать платить дань. Через десять лет началось вторжение персов, которым грузины смогли противопоставить всего семь тысяч воинов. Это были все силы, на которые оказались способны два самых больших грузинских государства – Картли-Кахетия и Имеретия. Сражение под Крцаниси закончилось полным разгромом грузин, потерявших почти всю армию, после чего войска Ага Могамед-хана Каджара вступили в Тифлис и предали его огню и разорению.
В 1792 году царь Ираклий II разделил свое государство на шесть уделов, раздав их сыновьям и оказавшись на положении шекспировского короля Лира – с короной, но почти лишенного реальной власти. Так что настойчивые просьбы царя Георгия XII о принятии его в русское подданство были следствием его отчаянного положения. Ну после смерти последнего царя оказалось, что грузинская знать поддерживает сразу двух кандидатов на трон: Давида, сына Георгия XII, и Юлона, его дядю, сына Ираклия II.
Желая остановить назревавшую гражданскую войну, русское правительство приняло срочные меры. После кончины Георгия XII в декабре 1800 года, в Тифлисе на собрании грузинских аристократов-тавадов генерал Иван Лазарев, командующий русскими военными частями в Грузии, остановил попытку царевича Давида захватить трон и объявил, что отныне власть в Грузии принадлежит представителю Российской империи. Несколько месяцев спустя по настоянию Лазарева во всех церквях Тифлиса и окрестностей был публично зачитан манифест Павла I о присоединении Грузии к России.
Стоит признать – скорая гибель грузинского народа и его государственности в конце XVIII века стала ближайшей перспективой, которую отлично сознавали все обитатели тех мест. Все феодальные осколки старого Грузинского царства были типичнейшими, как сказали бы сегодня, «несостоявшимися государствами». Все они испытывали серьезнейшие проблемы во внутренней и внешней политике, были невообразимо бедны, лишены военной силы, а правящую элиту волновало лишь собственное выживание и сохранение власти.
В таких условиях приход России в Закавказье оказался огромным благом для грузинского народа, который был спасен от печальной участи раствориться среди множества окружающих его мусульманских племен. Демография дает свидетельства полной национальной катастрофы. Если в XII веке население Грузии составляло более семи миллионов человек, то в конце XVIII века осталось менее 700 тысяч грузин, которые гибли от регулярных набегов турок и персов, голода и гражданских войн. Еще немного, и грузинскому народу пришел бы конец. Когда в России провели перепись населения 1897 года, оказалось, что численность грузин в Русском государстве быстро восстанавливается. Их было уже более двух миллионов, то есть всего за 83 года после принятия защиты от России, число грузин выросло в три раза, хотя до этого столетиями лишь сокращалось.
В своей политике в Грузии Россия быстро нашла верный курс, хотя вначале были допущены определенные ошибки. Первыми правителями были назначены сначала Петр Ковалевский, который не смог наладить эффективного контакта с правящими кругами, а затем барон Карл Кнорринг, человек европейского воспитания, подходивший к Грузии с мерками обычной европейской страны. Его либеральная политика привела к тому, что грузинская знать посчитала русскую власть слабой. Тогда для наведения порядка в Тифлис был назначен новый правитель князь Цицианов – этнический грузин, предки которого, однако же, уже несколько поколений пребывали на русской службе, так что в его верности император Александр I был полностью уверен.
Представьте себе правителя-индуса в те годы в Британской Индии – это совершенно невозможное дело, а вот в Грузии вскоре после присоединения к России правителем оказался грузин. Вот наглядное свидетельство того, что национальная политика Российской империи отличалась большой гибкостью и совсем не походила на общепринятые в Европе колониальные практики. В последующие годы ни грузинский народ, ни его элита не испытывали никаких тягот от русской власти. Множество грузин охотно шли на русскую службу, отличившись среди офицеров и полководцев, а также деятелей науки, культуры и искусства.