Одним из следствий режима самоизоляции в России (который адекватно называть карантином, но будем исходить из официальной терминологии) может стать общее сокращение смертности. Подчеркнем: речь не просто о сокращении количества умерших от вызываемого коронавирусом воспаления легких, а о смертности как таковой.
Это может прозвучать парадоксально, но именно это произошло в Италии, где умерли более 12 тысяч пациентов с коронавирусом. В целом, если сравнивать показатели первых трех месяцев нового года и первых трех месяцев предыдущего, итальянцы стали умирать реже.
Объяснение этой ситуации складывается из двух частей. Первая – особенность итальянской статистики. К числу умерших от коронавируса в республике относят всех, кто был заражен вирусом и впоследствии скончался – как правило, это люди пожилого возраста и страдающие от некоторых хронических заболеваний. То есть реальной причиной смерти мог быть не вирус, а отрыв тромба, например.
В Германии такие случаи разделяют – если пациент с коронавирусом умер от того же тромба, так и указывают, что от тромба, поэтому количество «официальных» жертв пандемии в ФРГ в несколько раз меньше, чем в Италии.
Второе объяснение связано непосредственно с карантином – значительно меньше стало автомобильных аварий и несчастных случаев, связанных с производством и экстремальными видами спорта.
В России существует такое понятие, как «смерть от внешних причин». К этой группе относятся погибшие в ДТП и от несчастных случаев, убитые и убившие себя сами, отравившиеся алкоголем и наркотиками. Всего – порядка 100 тысяч человек в год, причем в 2019-м этот показатель впервые за долгие годы опустился ниже 100 тысяч.
Очевидно, что тех же ДТП (около полутора тысяч смертей в месяц) при самоизоляции будет меньше, как и других несчастных случаев.
Сложнее с убийствами и самоубийствами. Как утверждают психологи, экстраординарная ситуация, когда большинство россиян сидят по домам, может отразиться на них разнонаправленно – как в сторону сокращения случаев суицида, так и в сторону увеличения.
Что же касается убийств, преступность в целом, особенно уличная, неизбежно сократится. И это хорошая новость. Плохая в том, что параллельно может увеличиться количество тяжких преступлений – тех же убийств, совершаемых, как пишут в полицейских протоколах, «по бытовым мотивам». Будучи фактически заперты в одном помещении (чаще всего небольшом), люди по-прежнему склонны вымещать агрессию друг на друге. Психологи изначально предупреждали о возможном всплеске домашнего насилия.
Какой из этих факторов повлияет на «средневзвешенную» смертность в России больше, а какой меньше, только предстоит узнать. Но надеяться будем на лучшее, основания для этого есть.
В МВД явно гордятся тем, что показатели преступности, особенно насильственной, в стране в последние годы неуклонно падали, но тот же процесс шел практически во всем остальном мире. Аналитики связывают это с перенесением агрессии в интернет и с тем, что у «современной молодежи другие развлечения» (в том же интернете). Теперь еще большая часть жизни людей вынужденно переместилась в онлайн, что, впрочем, не касается такой категории, как трудовые мигранты из бедных стран.
Существуют опасения, что часть из этих людей, потеряв работу и не имея возможности вернуться домой, станет промышлять грабежами на опустевших улицах. То есть полицейским патрулям придется следить за соблюдением режима изоляции с точки зрения не только эпидемиологической безопасности, но и безопасности в традиционном смысле.
Еще одно неизбежное последствие предпринимаемых мер: в России станет гораздо меньше свадеб – почему, объяснять не нужно, но это явление временное. Однако самоизоляция может спровоцировать и взрывной рост числа разводов, но судить об этом можно будет только через месяц-другой после того, как загсы выйдут из карантина. Прогноз в этом смысле неутешительный – при том, что РФ по-прежнему остается одним из мировых лидеров по расторжению браков, что давно превратилось в серьезную проблему для страны.
Это то, что касается социальных последствий, отражаемых Росстатом. Что же касается экономических, они пока трудно прогнозируемы. Одно понятно точно – будет хуже, а на первом этапе неизбежен рост безработицы.
Правда, восстановление экономики после подобных спадов обычно происходит быстрее, чем рост в стандартных условиях – достаточно просто вернуться к норме. Но некоторые изменения, касающиеся рынка труда, будут иметь долгосрочный характер.
Так, велика вероятность того, что пандемия похоронит систему open space в пользу возвращения к стандартным кабинетам и огороженным рабочим пространствам.
Менее вероятно то, что увеличится количество работающих на «удаленке». На первом этапе подобное вполне возможно в связи с отказом ряда компаний от аренды офисов на период угрозы вируса. В некоторых видах деятельности такая система может задержаться или даже прижиться, если докажет свою эффективность. Однако впоследствии все может вернуться на круги своя, так как в период повышенной безработицы потенциальные сотрудники обычно не склонны спорить с предлагаемыми им условиями, а лоббированием системы с работой из дома обычно занимались они (работодатели более консервативны).
Наконец, очевидно то, что многие законодательные изменения, в спешном порядке принимаемые сейчас по причине коронавируса, останутся с нами надолго. Это относится, например, к ответственности за нарушение карантина и ужесточению санкций за распространение фейков.