Как сообщают источники газеты ВЗГЛЯД, уже до конца текущей недели ожидается подписание контракта между Минобороны и частной самолетостроительной корпорацией «Современные авиационные технологии» на производство и поставку нового учебно-тренировочного самолета СР-10.
Конкурс на создание самолета повышенной летной подготовки был объявлен еще во времена СССР, перестройка и последовавшие за ней катастрофические для «оборонки» события отодвинули его окончание почти на 15 лет
Некоторые специалисты полагают, что самолету с такими летно-техническими характеристиками не найдется места в системе подготовки летных кадров для ВКС России. Но есть и другое мнение: в связи с событиями последних дней он, напротив, может оказаться крайне востребованной машиной.
Введение в специальность
Согласно современным взглядам на обучение боевых летчиков, оно осуществляется в три этапа – начальной, основной и повышенной подготовки. Самолеты начальной подготовки представляют собой простые машины, которые должны прощать курсантам небрежное пилотирование, выдерживать грубые посадки и быть при этом максимально безопасными и дружественными к летчику. Короче – что-то вроде легендарного У-2. Прежде для этих целей использовались либо спортивные, либо легкие гражданские самолеты, приспособленные под требования военных.
В ходе базовой или основной подготовки используются самолеты более солидные, с «повадками» и характеристиками, напоминающими боевые машины. Как правило, это самолеты специальной постройки.
Наконец, полученные навыки шлифуются на самолетах повышенной подготовки. Их характеристики вплотную подходят к характеристикам боевых машин или даже равны им. Обычно они способны обеспечивать применение реального вооружения и могут выступать в роли легких штурмовиков и истребителей.
Порядка 30 лет назад в качестве самолетов начальной подготовки использовались или спортивно-пилотажные, или простенькие гражданские машины общего назначения вроде американских «Цесн» или советских Як-18.
На этапе основной подготовки в СССР и странах ОВД использовали легкие реактивные самолеты чехословацкого производства AERO L-29 Delfin и пришедшие им на смену AERO L-39C Albatros. Около 150 «Альбатросов» до сих пор составляют основу учебного парка российских ВКС. В то же время на Западе в этой роли выступали чрезвычайно удачные французские самолеты Fouga Magister, итальянские Aermacchi MB-326, британские BAC Jet Provost и ряд других легких реактивных машин разработки середины 50–60-х годов.
Время «халявного» топлива кончилось с началом кризиса 1973–1974 годов, и многие страны озаботились заменой реактивных машин на самолеты с менее прожорливой турбовинтовой установкой. Собственно, в США озаботились этим вопросом еще раньше, подсчитав, что больше всего летных часов в обучении курсанта приходится именно на этот этап. Там самолетом основной подготовки был турбовинтовой Beechcraft T-34C Turbo-Mentor, поставлявшийся во многие страны.
Однако со временем разрыв в ЛТХ учебных и боевых самолетов нарастал. Потребовался переходный самолет, на котором можно было отрабатывать такие элементы боевого применения, как маневрирование и упражнения с оружием. В США такой самолет был – это сверхзвуковой двухмоторный Northrop Т-38 Talon, из которого позже получился неплохой легкий истребитель F-5; обе машины до сих пор состоят на вооружении в некоторых странах.
Результатом работ германо-французского консорциума стал учебно-боевой/учебно-тренировочный самолет и легкий штурмовик Alpha Jet. Британцы создали очень удачный переходный Hawker Hawk. Озаботились наличием таких машин и Италия с Японией.
Советские традиции
Иное дело СССР. Хотя учебно-боевые модификации «Альбатроса» L-39 ZA/ZO были созданы в Чехословакии, в СССР эти модификации не поставлялись, а базовая (и единственная у нас) модификация L-39C позволяла отрабатывать применение лишь очень ограниченного состава вооружения.
Для повышенной летной подготовки на просторах одной шестой части суши традиционно использовались так называемые спарки – двухместные модификации боевых самолетов. Но если сверхмассовый МиГ-15 УТИ закрывал все потребности в обучении пилотов управлению реактивными самолетами второго поколения (от собственно МиГ-15 до сверхзвукового МиГ-19), то с переходом на технику третьего поколения началось уже форменное безобразие.
Буквально для каждого одноместного самолета (с двухместным Су-24 было несколько проще) выпускалась отдельная учебная разновидность. На этих самолетах натаскивали курсантов в училищах после начала их специализации, на них же шлифовали летное мастерство в частях, которым обычно придавались две–четыре таких машины на полк. На 15 (если без модификаций) моделей одноместных самолетов, условно говоря, «истребительного типа» (включая штурмовики Су-25, состоявшие на вооружении ВВС СССР с 1956 по 1991 годы) приходилось 12 типов «спарок». Так, пилотов для МиГ-23 и Миг-27, очень близких по ЛТХ, готовили на МиГ-23УТИ, на МиГ-31, часть программы – на МиГ-25У.
Советское военное руководство считало, что таким образом упрощает снабжение единого парка учебных и учебно-боевых самолетов одними и теми же комплектующими, но на деле это было совсем не так. Унификация «спарок» и одноместных машин по агрегатам составляла в лучшем случае 80% для МиГ-21, в худшем – 60% для Су-17УМ3.
Тем не менее созданием единого типа переходного учебно-боевого самолета для повышенной летной подготовки тогда никто не озаботился. Никто не думал и о расходе топлива прожорливыми двигателями «спарок». Стоит также заметить, что «спарки», как правило, стояли в планах КБ и заводов далеко не на первом месте, порой их запускали в производство уже по окончании основной серии (как случилось с Су-9, например). Отсюда вытекали и повышенная аварийность, и задержки с вводом в строй молодых летчиков, и длительные сроки освоения новой техники.
Наследственные болезни
Эту откровенно порочную ситуацию российские ВКС расхлебывают до сих пор. Хотя конкурс на создание самолета повышенной летной подготовки был объявлен еще во времена СССР, перестройка и последовавшие за ней катастрофические для «оборонки» события отодвинули его окончание почти на 15 лет. Во многом в этом виноваты сами военные, в нулевых долго колебавшиеся в выборе между двумя победителями: МиГ-АТ и Як-130. Тем временем за отсутствием финансирования программа МиГ-АТ тихо скончалась, а яковлевская машина выжила исключительно благодаря сотрудничеству с инозаказчиками.
По мысли военного руководства, Як-130 должен был заменить собой и чешские «элки» в качестве самолета основной подготовки. Теоретически это позволило бы обойтись всего двумя типами учебных самолетов: Як-152 для первоначальной подготовки и Як-130 для основной и повышенной. Как бы не так.
Тут было бы логичным задуматься о турбовинтовом самолете с современным экономичным двигателем мощностью 950–1200 л. с., наподобие бразильского Embraer Tucano, швейцарских Pilatus PC-7/9/21, их американского клона Т-6 Texan II и им подобных. Но дело в том, что в России такого мотора нет, как не было его и в СССР.
Получается порочный круг: или придется разрабатывать самолет под несуществующий двигатель, или двигатель под несуществующий самолет. Рано или поздно легкий турбовинтовой двигатель тысячесильного класса создавать все равно придется, но, учитывая страшную неповоротливость нашего двигателестроения и неприлично большие сроки новых разработок, ждать придется не менее 15 лет.
Угроза шантажа
Если взглянуть на ситуацию со стороны «учебной парты», положение тоже не выглядит блестяще. С конца 1950-х годов в стране выпускается один-единственный тип поршневого авиамотора, пригодного для установки на самолет первоначального обучения. Это девятицилиндровый однорядный звездообразный мотор воздушного охлаждения Ивченко М-14, из которого за годы производства, как кажется, вытянули все возможные резервы модернизации. Но вот беда: с 1994 года новые моторы этого типа в России вообще не выпускаются. Более того: этот мотор потребляет высокооктановый этилированный бензин, а производство такого вида топлива стремительно сокращается во всем мире, включая и нашу страну, с перспективой полного свертывания в ближайшие два десятилетия.
#{weapon}Между тем, по заверениям разработчиков, назначенный срок службы Як-152 будет составлять более 30 лет.
Выходов тут два: или возобновление производства АИ-14 с переводом его на автомобильный бензин, или использование авиационного дизеля, работающего на том же топливе, что и реактивные/турбовинтовые двигатели. А поскольку Як-152 – самолет продвинутый и напичканный разным спецоборудованием, включая катапультные кресла СКС-94М, он получился тяжелее своего достаточно примитивного предшественника Як-52, который, будучи оснащен тем же мотором М-14П в 360 л. с., сегодня тянет лямку основной «учебной парты».
Как видно из ранних эскизов и моделей, первоначально Як-152 должен был быть оснащен одной из модификаций единственного имеющегося двигателя: под его капотом явно угадывается «звезда». Но 360 сил для потяжелевшего самолета – маловато, а его более мощная модель М-14Х была выпущена лишь малой серией. Сомнительно, что со старым мотором Як-152 сможет развить заявленные производителем 500 км/ч – в противном случае это был бы рекорд всех времен для самолетов со звездообразными моторами такой мощности.
Поскольку при переводе авиамоторов на автомобильный бензин их мощность неизбежно падает (как, кстати, и надежность), а о возобновлении производства ничего не слышно, Минобороны и КБ пошли на сознательный риск: первый летный прототип Як-152 оснащен немецким авиадизелем RED A03T. Если заявленные производителем характеристики верны, то этот четырехтактный 12-цилиндровый V-образный дизель воздушного охлаждения, созданный на базе двухлитрового автомобильного мотора «Мерседес», является одним из лучших в мире в классе 500-сильных двигателей.
На этот перспективный двигатель, способный отчасти скомпенсировать отсутствие турбовинтового мотора в том же классе мощностей, российский авиапром возлагает большие надежды. Например, парой таких моторов оснащен прототип туполевского тяжелого беспилотника большой дальности действия «Альтиус-М» («Альтаир»), который проходит летные испытания с 2015 года. Размеры «Альтаира» примерно соответствуют типичному среднему бомбардировщику Второй мировой. Подойдут эти движки и для одномоторных ударно-разведывательных БПЛА меньшей размерности.
Права на вполне подходящий ТВД-10 вместе с техдокументацией на самолет Ан-28 были переданы в свое время заводу PZL Melеc. Надо полагать, что поляки скорее сровняют свой завод с землей, чем вернут права России
Однако, несмотря на то, что двигатель создан на деньги российского холдинга «Финам» (по слухам – ему же принадлежат и права на него) и нашим соотечественником Владимиром Райхлиным (один из авторитетнейших специалистов в области двигателестроения), это все-таки немецкий мотор, в котором используются западные технологии. Один чих – и ВКС остаются без двигателя для критически важного летательного аппарата даже в том случае, если в Россию будет передан полный комплект технологической документации. А про локализацию производства в РФ пока что ничего конкретного не слышно.
Таким образом, очевидно, что, несмотря на пожелания Макетной комиссии МО «обеспечить Як-152 альтернативной силовой установкой», реальной альтернативы ей на сегодня нет. Но заказ на 150 таких самолетов уже выдан, а деньги выделены, даже несмотря на возможную перспективу срыва поставок – настолько «припекло».
Потому спроектированный «частниками» СР-10 (Самолет Реактивный со стреловидностью -10 градусов) может на определенный период стать настоящей палочкой-выручалочкой, если программа Як-152 окажется под угрозой срыва.
Плюсы и минусы
Несмотря на доминирование поршневых машин в качестве самолетов первоначального обучения, некоторые страны (например, Италия, Аргентина, Чили) используют в этой роли и легкие реактивные самолеты. В этом есть резон: навыки пилотирования винтовой и реактивной машины несколько различаются. Есть и другие аргументы в пользу такого подхода, например отпадает необходимость в инженерах-двигателистах, специализирующихся на поршневых моторах. Судя по комплексу характеристик, СР-10 вполне может соответствовать требованиям, предъявляемым как к самолету первоначального обучения, так и к самолету основной подготовки.
В принципе, особенно выдающимися характеристиками этот самолет не обладает. Но этот аппарат оснащен всего одним двигателем (пока – украинского производства, в серии будет российский), что автоматически снижает стоимость летного часа. Предполагаемый мотор АЛ-55 (производства «Сатурн») имеет меньшую тягу, чем один из двух двигателей АИ-222 на Як-130. Конечно, он не будет столь же экономичным, как поршневой, но на безрыбье и такой рак считается жирным. Тем более, по критерию материалоемкости СР-10 выглядит достаточно привлекательно: его взлетный вес составляет чуть более трех тонн по сравнению с 10 тоннами у Як-130. Соответственно, стоимость машины обещает быть заметно ниже – в пределах 3,5–4,5 млн долл. для внутренних поставок.
Однако летающая машина в эффектной ярко-красной ливрее пока что не более чем технологический демонстратор. Ее еще придется какое-то время «допиливать». В условиях такого предприятия, как Смоленский авиационный завод (входит в корпорацию «Ракетные системы»), и при достаточном финансировании это реально сделать в разумные сроки.
Также, согласно не подтвержденной официально информации от источника, близкого к процессу испытаний, прототип СР-10 страдает рядом «детских болезней». К примеру, его посадочная скорость – критический параметр для самолета начальной подготовки – выше, чем у обоих самолетов яковлевского КБ. Кроме того, существует мнение, что масса самолета великовата для двигателя тягой 1700 КГс. Но в серии на нем будет стоять более тяговитый мотор, а проблемы с недостаточным соблюдением весовой культуры, видимо, неизбежны для КБ, не имеющего длительного опыта проектирования самолетов. Впрочем, судя по имеющимся в Сети видео, даже с временным мотором аппарат в воздухе имеет очень недурную динамику.
В свете предстоящей адаптации самолета к условиям серийного производства и лечения «детских болезней» в заявления производителя о том, что первые серийные экземпляры будут переданы МО в конце 2018 года, верится с трудом. Более реальные сроки – три–четыре года.
В заключение следует отметить, что внезапный интерес, проявленный МО и ВКС к данному самолету, во многом вынужденный. Помимо советского наследия и игнорирования проблем с силовыми установками для легкой авиации, тут, несомненно, сыграли свою роль и нынешние отношения с Западом. В противном случае СР-10 вряд ли вышел бы из стадии интересного опытного образца.