Аналитические исследования на базовом уровне можно разделить на два вида. Первые пишутся непредвзятыми исследователями и включают в себя полноохватное изучение ситуации, на основании чего делаются выводы, подчас непредсказуемые. Вторые осуществляются для того, чтобы наукообразным языком подтвердить заранее сделанный вывод.
Мы имеем аналитику, в сравнении с которой статья Сталина – полноценный научный труд
При принятии действительно важных решений очень важно не перепутать первый вид со вторым. Потому что исследования второго типа при всей своей внешней красоте и кажущейся выверенности доводов подчас не имеют никакого отношения к объективной реальности.
К примеру, британская газета Financial Times опубликовала большую статью, автор которой утверждает, что русский язык неуклонно теряет позиции на постсоветском пространстве, и делает из этого далеко идущие выводы: «Эта тенденция подчеркивает падение влияния Москвы в то время, как российский президент Владимир Путин пытается возродить престиж бывшей супердержавы на мировой арене» (цитата дается по обзору на сайте Би-би-си, оригинальный текст можно прочесть по этой ссылке).
Политика и лингвистика действительно нередко ходят рука об руку – достаточно вспомнить известную песню Юза Алешковского «Товарищ Сталин, вы большой учёный, в языкознанье знаете вы толк...». Тут имеется в виду статья «Марксизм и вопросы языкознания», опубликованная в 1950 году, в которой советский лидер высказывал свое окончательное мнение по поводу спора представителей различных направлений в лингвистике.
#{smallinfographicleft=427336}В случае со статьей в Financial Times мы имеем типичный пример аналитики второго вида, по сравнению с которым статья Сталина – полноценный научный труд. Дело в том, что приведенные британцами факты и цифры не подтверждают ни заявленной «потери позиций» русским языком, ни «потери влияния» Россией.
Так, в статье утверждается, что быстрее всего русский язык теряет позиции в Казахстане, ведь в 2016 году на русском в быту говорили всего 20,7% жителей, а в 1994 году – 33,7%. Однако эти цифры вызывают серьезное сомнение. Согласно официальным данным, казахи составляют лишь 60% населения республики, при этом многие городские казахи русскоязычны. Снижение количества «бытовых носителей» на 13 процентных пунктов приблизительно соответствует уменьшению числа этнических русских – многие из них за прошедшие 23 года переехали в Россию.
То же касается и данных из других бывших советских республик: статистическое уменьшение числа этнических русских выдается за «снижение популярности» русского языка.
В случае с Грузией авторы также грешат против истины, выдавая этнических русских за «русскоговорящих».
«После войны с Россией в 2008 году число русскоговорящих граждан Грузии снизилось до 1,1%, а возглавлявший страну в 2008–2013 годах Михаил Саакашвили (так в тексте FT; в реальности Саакашвили занимал пост президента с 2004 года – прим. ВЗГЛЯД) поставил задачу заменить русский, преподававшийся в школах в качестве второго языка, на английский», – говорится в статье.
Каждый, кто бывал в Грузии, может подтвердить – русскоговорящими там является большинство населения, и социологические исследования это подтверждают: от 50 до 75% граждан Грузии считают, что знают русский язык. Правда, среди молодежи – тех, кто учился уже при Саакашвили – этот показатель гораздо ниже. Но в последние годы грузинское руководство все-таки осознало, что знание русского языка – это преимущество.
Русский не просто вернули в некоторые школы. Как ранее сообщала газета ВЗГЛЯД, президент Георгий Маргвелашвили заявил, что «русский язык не должен быть забыт, а должен активно использоваться», ведь именно на русском языке в Грузии общаются с абхазами, осетинами, азербайджанцами, армянами и другими национальными меньшинствами. Он также назвал русский язык «информационным оружием», от которого не следует отказываться: если власти не будут использовать русский язык «с умом», нацменьшинства окажутся под влиянием «эффективно работающей российской пропаганды». «Когда у тебя есть правда, не следует отказываться от возможности ее распространять», – отметил он.
Поэтому приведенное в статье «экспертное мнение» старшего партнера консалтинговой фирмы Macro-Advisory Криса Уифера («эти страны находились в плену у советского режима, и когда они освободились, они захотели освободиться от всего, что напоминало об этом плене, в том числе от языка») устарело лет на 20. Интересно, советы своим клиентам он тоже формулирует, исходя из реалий 90-х годов?
Меж тем не только Маргвелашвили, но и прибалтийские страны уже осознали, что отказ от преподавания русского языка и запреты русскоязычных СМИ приводят не к потерям русским языком своих позиций, а к тотальному превосходству Москвы на информационном пространстве.
Также в статье FT приводится мнение сотрудника компании «Ренессанс капитал» Чарльза Робертсона, который говорит, что русский язык был «лингва франка» (языком межнационального общения) в СССР, но совершенно игнорируется тот факт, что это положение сохраняется им до сих пор. И среднеазиатские, и закавказские, и украинские, и молдавские, и даже многие прибалтийские политики по-прежнему лучше владеют русским, нежели английским – поэтому переговоры между ними ведутся на «общесоветском» языке.
В претендующей на серьезное исследование статье полностью игнорируется также туристический и миграционный факторы. Встретить, например, русскоязычное меню в ресторане любой западноевропейской или восточноазиатской страны в 1994 году было практически невозможно. Сейчас всё ровно наоборот – многие туристические заведения обзавелись русским меню, правда, в своей попытке сэкономить некоторые решили обойтись машинным переводом, получив в результате перлы вроде «тушеных вентиляторов с мясом». И не только общепит – это и русские путеводители, и русскоязычные экскурсоводы, и русскоговорящие сотрудники в агентствах недвижимости – русский язык шагает по планете вслед за российским туристом.
Если при СССР русскоязычные СМИ были единичным явлением в немногочисленных странах компактного проживания мигрантов (США, Франция, Израиль), то теперь существуют и европейские, и азиатские версии федеральных газет вроде «Комсомольской правды» или «АиФ», а также местные издания во многих странах – как в интернете, так и на бумаге.
Так что слухи о падении влияния русского языка на постсоветском пространстве и в мире в целом несколько преувеличены. Наоборот, знание русского становится заметным карьерным преимуществом во все большем количестве стран мира. Включая, кстати, Британию, где количество русскоязычных лондонцев еще 10 лет назад оценивалось в 300 тысяч человек.
Остается лишь в очередной раз посетовать на уровень британской аналитики, которая выдает желаемое за действительное, а ситуацию начала 90-х – за текущее положение дел.