Из акватории гавани в городе Балтийске (Калининградская область) пропали два боевых ракетных катера, сообщил в пятницу телеграм-канал Mash. Позже сенсация была отчасти развеяна. Катера оказались списанными, а о пропаже кораблей в полицию сообщил директор предприятия, которому корабли были проданы Министерством обороны для утилизации. «Если такое и могло произойти, то, скорее всего, на буксире куда-то оттащили; это металлолом», – заявили РИА «Новости» в пресс-службе Западного военного округа по Балтфлоту.
Но металлолом весьма дорогостоящий. «С такого корабля можно «снять» от 50 до 80 млн рублей, а если не было снято оборудование, то еще больше. Все зависит от состояния металла, на кораблях очень много цветного и драгоценного металла», – заметил в комментарии газете ВЗГЛЯД член президиума Национального антикоррупционного комитета, депутат Госдумы третьего и четвертого созывов Борис Резник. Взять, к примеру, корабли на воздушной подушке, чей корпус (весом в несколько десятков тонн) сделан из алюминиевого сплава – с каждого такого корабля, по оценкам экспертов, можно получить до 1 млн долларов. Утилизация катера принесет, конечно, меньше дохода, но все равно весьма прибыльна.
О масштабах утилизации можно узнать из документов, публикуемых самим Минобороны. К примеру, в 2014 году министерство на официальном сайте разместило перечень имущества, выставленного на аукцион – в том числе списанных кораблей и судов Балтийского и Северного флотов. В списке можно найти два малых противолодочных корабля (один сравнительно новый – 1988 года постройки), большой десантный корабль 1989 года постройки, а также два базовых и три рейдовых тральщика. При этом, как отмечал в июне этого года интернет-портал Flot.com, списывающиеся тральщики остаются без замены ввиду отсутствия пополнения флота судами данного типа.
«Утилизация железок» передается на откуп частникам
В случае «пропавших» из Балтийска кораблей речь идет о бывших ракетных катерах проекта 205, полагает капитан I ранга, первый вице-президент Академии геополитических проблем Константин Сивков. «Водоизмещение у них было около 205 тонн. Они оснащались крылатыми ракетами П-15М, двумя 30-мм спаренными пушками АК-230 и простейшим радиоэлектронным оборудованием. Командуют таким кораблем лейтенанты и старшие лейтенанты», – пояснил военный эксперт в комментарии газете ВЗГЛЯД.
Сивков отметил, что, когда дело касается таких небольших катерков, существует практика передачи их на утилизацию частным лицам. С крупными же кораблями такого, по его словам, нет, так как частникам просто не по силам это сделать.
«Оборонное ведомство должно сдавать в установленном порядке, не утилизировать через коммерческие структуры, а передавать в Росимущество. И уже эта (структура) должна проводить конкурсы, и на их основании уже отдавать на утилизацию», – подчеркивает Борис Резник. Пока же боевые корабли оказываются предметом коммерческих споров и даже краж. Особенно это было распространено в первое десятилетие после распада Советского Союза.
Втайне вывезти катера было бы невозможно
Сама по себе новость о «краже века» из гавани Балтийска скорее напоминает о споре хозяйствующих субъектов, а не хищении боевой единицы из состава Балтийского флота. Поясним – внутренняя акватория России сопоставима по своей маневренности с любым аэропортом. Для того, чтобы переместить объект из пункта А в пункт Б, нужно пройти множество согласований, начиная с запроса у диспетчера.
Два этих катера были не на ходу. Их вели под буксиром через судоходный канал. А это можно сделать, только запросив разрешение у оперативного дежурного Балтийской военно-морской базы и у диспетчера гражданского мореплавания. «Тайная криминальная драма» становится немножко наивной: для того чтобы что-то украсть, нужно запросить разрешения у большого количества инстанций. Гипотетически вывести на буксире какой-то несамоходный объект по судоходному каналу – это как без спроса вывезти погрузчик на взлетно-посадочную полосу аэродрома. Это априори невозможно, это будет сразу замечено. Есть масса пунктов наблюдения.
Так что сам факт тайного хищения двух катеров представляется сомнительным. Но официальная продажа боевых судов под видом металлолома была, увы, весьма нередким фактом.
Дело каперанга Минкина
До недавнего времени это был бешеный бизнес с миллионными оборотами, сопровождавшимися бандитскими разборками. Самое парадоксальное, что в девяностых и нулевых годах, когда этот бизнес был в расцвете, за этим стояли не криминальные авторитеты, а высокопоставленные военные.
Пример – капитан первого ранга Владимир Минкин из 11-й дивизии Балтийского флота.
Он организовал на своих кораблях, а это более 25 единиц, систему, которой позавидовал бы любой криминальный авторитет.
Он благополучно списывал двигатели, переводя их из одной категории в другую. После чего двигатель уходил в «братскую» Польшу, а господин Минкин получал очень хороший гешефт. А задействованные в этой схеме механики получали то, что им было нужно от отца-командира, например улучшение жилплощади или назначение в академию. Система работала. Минкина осудили в 2005 году. Ему дали смешной срок в три года, а двум его подельникам – вообще условно.
Когда списывается старый корабль или старый механизм, в этом ничего страшного нет. Но, к сожалению, в те годы предприимчивые чинуши в погонах
на бумаге переводили заведомо новые элементы вооружений в непотребное состояние и толкали налево, получая за это баснословные гонорары.
На сегодняшний день на Балтфлоте таких больших скандалов не возникает, если только не предположить, что воровать стали умнее.
«В общем, еще надо разобраться – металлолом ли это. Таким бандитским способом – «на металлолом» – в свое время было распродано 60% Тихоокеанского флота», – подчеркивает Борис Резник.
«Рутинное дело» крейсеров «Минск» и «Новороссийск»
Одним из самых громких примеров этого печального явления стал скандал вокруг «утилизации» стоявших на вооружении Тихоокеанского флота тяжелых авианесущих крейсеров (ТАКР) «Минск» и «Новороссийск», списанных в 1994 году. «Их отправляли в южнокорейский порт Пусан, что называется, «на гвозди», – напоминает Борис Резник. – Была утверждена ликвидационная ведомость, в которой 11 адмиралов подтвердили, что корабли находились в состоянии «пусто». Это подразумевало: с них снято все оборудование и вооружение и передано на хранение на склады Тихоокеанского флота».
Корабли уже должны были уйти, и оставалось последнее – поставить печать на таможне в Советской Гавани. «Обычно это рутинное дело, никто не смотрит. Но тут помогло любопытство молодого сотрудника Ванинской таможни. Он решил не беспокоить начальника таможни. Но из любопытства по штурм-трапу поднялся на одну из палуб (на высоту 10-этажного дома, но парень – бывший десантник) и увидел – все захламлено, и что-то накрыто рогожкой. Он эту рогожку откинул и увидел, что там находятся системы прицеливания, системы залпового огня, более 200 единиц совершенно секретного вооружения... В смазке, в боевом состоянии и с соответствующей документацией», – рассказывает Резник.
Как отмечает собеседник, ТАКРы продавались южнокорейской стороне всего за 4 млн долларов за каждый корабль, как черный металл.
«При этом на корабле было 480 километров красномедных трубопроводов, кабель с начинкой из драгметаллов и множество другого оборудования, баки были под завязку заполнены горючим – цена этому была на миллиарды», – подчеркивает Резник.
История, в том числе стараниями собеседника, получила резонанс в СМИ. «Было возбуждено уголовное дело, по которому вину возложили на контр-адмирала, который к тому моменту уже умер – и дело прекратили в связи со смертью. Но напомню, что присутствовали подписи 11 адмиралов, плюс сделку утвердили адмирал флота Игорь Касатонов (на тот момент – начальник Главного штаба ВМФ) и командующий ТОФ адмирал Игорь Хмельнов», – отмечает Резник.
Столь больших кораблей на продажу в российском ВМФ уже практически не осталось. Наверное, именно поэтому и приходят новости о продаже в металлолом всего лишь малых ракетных катеров.