Так мало заключенных в Симферопольской исправительной колонии (СИК) № 1 старожилы не припомнят. В зоне, рассчитанной на 1,5 тысячи, осталось лишь около 860 зэков. С марта, с момента воссоединения с Россией, из колонии освобождено уже 539 человек. Причина – пересмотр статей и сроков наказания в соответствии с УК РФ, для чего были представлены к пересмотру и переквалификации статей 1309 дел.
Какая у меня судимость по счету, не помню, третья или четвертая. А что? Я в Крыму один, матери нет, отец где-то в России. Специальности тоже нет, вот и приходилось подворовывать
В итоге по российскому законодательству часть статей оказалась декриминализирована, в отношении некоторых применены льготы и условно-досрочное освобождение, многим сократили сроки. Новичков с воли или из СИЗО немного, а вот российских заключенных с материка тут еще не видели. Обо всем газете ВЗГЛЯД рассказал временно исполняющий обязанности начальника СИК № 1 Дмитрий Карнаухов.
По его словам, он совсем и не хотел быть начальником этой колонии, но Киев назначил его врио в январе «почти в принудительном порядке». В апреле Дмитрий уволился, но с июля снова возглавил учреждение (опять же в статусе врио) – уже в России.
«Изменения у нас серьезные, в первую очередь зарплата сотрудников увеличилась в пять раз: была 1400 гривен, а сегодня 20 тысяч рублей. Недостатка в сотрудниках у нас нет. Даже очереди стоят, чтобы попасть к нам на службу», – сказал Карнаухов. В украинское время на такую маленькую зарплату на эту неблагодарную службу шли единицы. Нехватка кадров, по словам начальника колонии, в последние годы была угрожающей, а ведь зэков кому-то надо было не только охранять, но и «исправлять».
А в тюрьме сейчас ужин
Репортер газеты ВЗГЛЯД бывал в колонии и в украинское время, и визуальная разница теперь бросилась в глаза. Раньше толпа арестантов была одета пестро – толстовки с веселенькими надписями, шлепки ярких расцветок и даже стильные кроссовки у «авторитетных» заключенных. Сейчас все одеты в одинаковые робы. Зато больше нет проблем у родственников, что передать «замерзающему» в колонию – они теперь на полном обеспечении формой, есть летний и зимний варианты.
В колонии каждому арестанту ежемесячно выдается и санитарно-гигиенический пакет в виде парфюмерно-моющих предметов. У всех – одинаковые, и запасов таких пакетов, как и формы, на складах достаточно. В новой российской форме ходят и сотрудники – ею обеспечили полностью, причем многие и не помнят, когда в последний раз на Украине получали форму со склада. Правда, есть климатический нюанс: переход на зимнюю форму одежды начнется уже на этой неделе, 15 октября. Если по российским понятиям это уже осень, то в Крыму только начинается бабье лето. На улице еще +30, в зимней шапке можно и обморок получить. Карнаухов обещает ношение формы пересматривать каждый день, чтобы не мерзли, но и не парились.
Что касается питания, то и тут стандарты РФ оказались гораздо выше украинских – при высоких требованиях к качеству продуктов улучшился и ассортимент. При прежних визитах корреспондент газеты ВЗГЛЯД заставал привычную картину: осужденные вынуждены были чистить и резать овощи для закладки в собственные засолочные ямы – капусту, яблоки и так далее. По российским нормам, овощи поступают уже готовыми, в пластиковых бочках или стеклянной таре.
«К нам на кухню поступило впервые за многие годы новое оборудование: электроплита, новые котлы, хлеб по-прежнему печем сами, – рассказал завстоловой Виталий Дорошенко. – Как попадают поварами на нашу кухню? Да было бы желание и умение готовить, вот и все условия. Зато вернется домой с зоны, жена будет довольна, что муж у плиты стоит». На обед в день приезда репортера газеты ВЗГЛЯД у осужденных был борщ, макароны по-флотски, винегрет и кисель. К ужину готовили приличную жареную рыбу. Раньше, кроме кильки, рыбы в меню арестантов не видели.
Иногда они возвращаются
По российским законам, у работающих арестантов есть немало льгот, в том числе и право на досрочное освобождение. Потому работать хотят почти все, но трудоустроены только около сотни человек – производство в колонии пока не может вместить всех желающих, предприятие создано только в конце августа. А работать многие рвутся еще и потому, что зарплата не меньше 5554 рублей. Со дня на день на территории откроется и продуктовый ларек с ассортиментом, как шутит Карнаухов, как в супермаркете.
А еще здесь открывается ПТУ, чего, кстати, много лет пытались добиться от украинских властей. Получив здесь специальность, осужденный сможет работать и в зоне, и на свободу выйдет уже специалистом не только криминального направления.
«Хоть у нас сейчас и идет переходный период, но уже можно сказать, что созданы нормальные условия для работы, цеха застеклены, не течет крыша, – рассказал начальник производства Николай Гайдашенко. – И хоть объем такого ремонта большой, средства изыскиваем. Заключенные занимаются дерево- и металлообработкой, сколачивают ящики. Производим пенобетонные блоки, и, конечно, нам нужны специалисты, а не просто рабочие руки. Так что большая надежда на ПТУ, где будут давать профессии сантехника, электрика, повара, токаря и так далее. Выйдут на свободу с дипломами».
Для работы люди обязательно переодеваются в отдельную униформу, чего тоже раньше не было.
Оба осужденных, согласившихся побеседовать с репортером, описывают свои судьбы почти под копирку. Юрий Исаков осужден за кражу (статья 158 УК РФ), судимость вторая, предыдущая – по аналогичной статье. Получил 3 года 3 месяца, после отбытия половины срока рассчитывает на УДО. Работает дневальным в отряде. Сам родом из Николаева, где осталась мать, а жил в Саках, где, по его словам, есть гражданская семья. После выхода на свободу рассчитывает остаться в Крыму, сейчас оформляет российский паспорт. Конечно, уверяет, что больше в колонию ни ногой, будет работать на воле.
Удивительно, но и следующий собеседник тоже оказался из Сакского района, Александр Треничев, также за кражу получивший 3 года 4 месяца.
«Какая у меня судимость по счету, не помню, то ли третья, то ли четвертая. А что? Я в Крыму один, матери нет, отец где-то в России. Специальности у меня тоже нет никакой, вот и приходилось подворовывать. А так кое-что умею по строительству, электрике. Рассчитываю на УДО – и домой. Как будет с работой – не знаю, сейчас же везде резюме требуют и справку о несудимости», – вздыхает Треничев.
Начальник отряда Антон Ольчук сетует, что выходящие теперь на свободу зэки формально уже и не судимы. «Справку они должны получить о том, что на территории России они не судились, а приговоры-то они получали на Украине, – сказал начальник отряда. – Так чем не повод начать новую жизнь? Хотя, если совершат новые преступления, бывшие судимости все равно «всплывут».
В целом Ольчук настроен скептически. «По осужденному всегда видно, хочет ли он на свободу, стремится ли исправиться. У нас таких мало, здесь сидят в основном одни рецидивисты. Так о каком исправлении может идти речь? Если сохранились моральные ценности, тогда можно о чем-то говорить – человек, если чем-то дорожит, может исправиться, изменить свой образ жизни. А если ему здесь, в колонии, как он считает, нормально? Крыша над головой есть, кормят-поят, то он думает: и зачем корячиться на свободе? Вот и возвращается на новые отсидки», – вздыхает начальник отряда.