Сразу несколько эпизодов террористической активности были зафиксированы в России за последние сутки.

Безобразие заключается еще и в том, что наверняка кто-то видел эту заминированную машину, но не обратил внимания

Двойной теракт произошел в столице Дагестана, где погибли четверо и еще 46 человек получили ранения. Причем бомба была заложена под автомобиль начальника отдела по противодействию коррупции УФССП по Дагестану. Две жертвы взрыва – судебные приставы.

Спустя несколько часов после ЧП в Махачкале стало известно о предотвращении теракта уже в российской столице. ФСБ нейтрализовала опасную бандгруппу в Подмосковье. Во время спецоперации два террориста были уничтожены, еще один задержан. По оперативным данным, боевики ездили проходить подготовку в афгано-пакистанский регион, а по возвращении планировали совершить взрывы в Москве.

Во вторник утром в Ингушетии силовики штурмовали дом с боевиками в селении Гамурзиево. В ходе боя были уничтожены двое бандитов. Впоследствии выяснилось, что один из них причастен к терактам в республике, а глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров заявил, что один из уничтоженных боевиков был правой рукой известного террориста Доку Умарова.

Также во вторник в ФСБ сообщили об обезвреживании группировки торговцев оружием в северо-западном и центральном округах страны. У них было изъято 20 бомб, 35 кг взрывчатки и около 100 единиц огнестрельного оружия.

Газета ВЗГЛЯД попросила объяснить всплеск террористической активности в стране руководителя Центра военного прогнозирования Анатолия Цыганка.

ВЗГЛЯД: Анатолий Дмитриевич, связаны ли между собой последние случаи активности террористов в Дагестане, Ингушетии и Подмосковье? И можно ли говорить о том, что обстановка в стране в этом смысле значительно осложнилась?

Анатолий Цыганок: Террористическая обстановка в России действительно осложнилась. Но это ситуация, будем говорить, календарная. Зимой всегда терактов значительно меньше, а начиная с весны их количество увеличивается. Террористы в зимнее время обычно маскируются под дворника, под учителя или под кого-то еще. Это серьезная проблема.

Еще одна проблема – финансирование терроризма. Большая часть финансирования этих структур идет не через банки. В странах Востока принята другая система: «ты мне – я тебе». То есть я позвонил вам куда-нибудь в Тамбов и говорю: передайте такому-то 10 тыс., и вы передаете. Эти потоки отследить непросто.

И третья очень важная проблема, которую хотелось бы затронуть, – российскому населению пора уже четко начать говорить о том, что мы вступили в эпоху террора. А если мы в нее вступили, то нужно менять отношение населения и к террористам, и к взаимодействию с правоохранительными органами. Но наши полицейские структуры и ФСБ не пользуются уважением у населения, и это на сегодняшний день, пожалуй, самая важная проблема.

ВЗГЛЯД: А как, на ваш взгляд, нужно работать с населением?

#{smallinfographicleft=502199}А.Ц.: Нужно изменить в какой-то степени тот режим секретности, при котором идет борьба с терроризмом. Напомню, в прошлом году президентом Медведевым вводилась так называемая система тревог. Кстати, на Западе эта система, разработанная после терактов, приказала долго жить. Но дело не в этом. Нам как раз такая система необходима, хотя бы на ближайшие три-четыре года. Чтобы определить, как и кто действует в случае тревоги: что делает государство, что предпринимают учебные заведения, как себя ведет население и т.д. Это действительно важная проблема.

ВЗГЛЯД: А что говорит зарубежный опыт?

А.Ц.: Вот произошли последние теракты. Безобразие заключается еще и в том, что наверняка кто-то видел эту заминированную машину, стоящую рядом с госучреждением. Но человек, видя это, не обратил внимания, хотя должен был сказать об этом куда следует. Почему и в Дагестане, и в Москве отношение к терроризму отличается, к примеру, от действий в такой же ситуации в Израиле? Потому что они там очень осторожные, любое подозрение – и они вызывают полицию. Несмотря на непростую обстановку, у них за последние 30 лет не было ни одного теракта в самолете.

ВЗГЛЯД: И вы все-таки считаете, что последние случаи в России совпали по времени случайным образом?

А.Ц.: Думаю, это все-таки случайность. Потому что финансировались эти группы, насколько я понимаю, из разных источников. Те, что задержаны под Москвой, четко связаны с Пакистаном и Саудовской Аравией, где они проходили подготовку, что касается Дагестана – там может быть турецкий след.

Ну а найти и обезвредить их действительно непросто. Современного террориста достать очень сложно. И наша разведка, откровенно говоря, часто терпит поражения на этом фронте, потому что террористы говорят о своих планах только самым близким родственникам, да и то не всегда.

Хотя в последнем случае под Москвой ФСБ грамотно сработала.

ВЗГЛЯД: Какие будут сделаны выводы российскими властями после этих терактов? Будут ужесточены меры безопасности?

А.Ц.: Должно быть совокупное решение. Это и ужесточение мер, и одновременно очень хорошая пропагандистская работа. Скажу даже, что пропаганда – это главное. Нужно вести работу с населением.

ВЗГЛЯД: А насколько велика террористическая угроза сейчас для российских городов, расположенных не на Кавказе?

А.Ц.: Полагаю, что для тех городов, где находятся выходцы с Кавказа, эта угроза выше, там, где выходцев из этого региона меньше, угроза ниже. К первым относятся, конечно, и Москва, и Петербург, и все города-миллионники, почти вся европейская часть России.

ВЗГЛЯД: А откуда исходит основная террористическая угроза в России? Все-таки с Кавказа, или этот экстремизм завозной?

А.Ц.: Это внешняя угроза. Я постоянно говорю о том, что спонсирование терроризма идет со стороны Саудовской Аравии и Пакистана в основном.

ВЗГЛЯД: Связаны ли тогда последние случаи в России с террористической активностью за рубежом, в частности с братьями Царнаевыми?

А.Ц.: Как один из вариантов такое вполне может быть. Но скорее эти теракты финансировались из разных источников.

ВЗГЛЯД: Судя по террористической активности в последнее время, складывается впечатление, что два самых опасных региона России сейчас – это Ингушетия и Дагестан.

А.Ц.: Да, это так. И в целом ситуация не самая простая. Если сравнивать с тем же Израилем, у нас больше «живых бомб» (террористов-смертников – прим. ВЗГЛЯД), чем у них.