Депутаты Госдумы обсуждают необходимость принятия закона, снижающего возраст наступления ответственности до 14 лет и до 12 – по особо тяжким преступлениям. С соответствующей идеей выступил председатель комитета по конституционному законодательству и госстроительству Владимир Плигин. Его коллеги уже начали высказываться в поддержку этой инициативы. «Мы считаем, что необходимо снижать возраст уголовной ответственности. Не исключаю, что законопроект появится в весеннюю сессию», – заявил в четверг заместитель Плигина Владимир Поневежский.
Эти люди представляют социальную опасность для каждого из нас
Он отметил, что последние примеры совершения преступлений 14-летними лицами и лицами, не достигшими 14 лет, говорят о том, что эта тема актуальна. «Этот вопрос сейчас прорабатывается всеми заинтересованными ведомствами. У нас уже есть статистика, сейчас собираем мнение всех ведомств: это и прокуратура, и Верховный суд, и МВД, и Общественная палата», – сказал депутат, заметив, что планируется провести круглый стол, на котором еще раз обсудят все нюансы этого предложения с экспертами.
Вместе с тем Поневежский отметил, что пока эта инициатива поддерживается далеко не всеми – за нее выступает только МВД. «Позицию Генпрокуратуры я еще не выяснил, официальной позиции Верховного суда пока нет», – добавил парламентарий.
Первый зампредседателя комитета по конституционному законодательству и государственному строительству Вячеслав Лысаков вообще уверен, что снижать уголовную ответственность надо было уже давно, о чем рассказал в интервью газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Вячеслав Иванович, как вы относитесь к идее снижения возраста наступления уголовной ответственности?
Вячеслав Лысаков: Как ни странно, актуальность такой постановки вопроса имеет место. В настоящее время подростки, которые, вообще-то говоря, являются акселератами, вполне понимают, что они делают, как они делают, какие могут быть последствия, и способны на тяжкие преступления. Во многих странах, включая развитые демократические страны, действительно возрастные планки достаточно низкие. Мы в этом смысле ничего нового не изобретаем.
Если рассуждать с точки зрения абстрактного гуманизма, наверняка какая-то часть общества будет возмущаться и говорить о закручивании гаек. Но эти псевдолиберальные рассуждения могут продолжаться до тех пор, пока сам человек или его близкий не попадет в руки таких «детей», которые могут сделать все что угодно – от изнасилования до убийства. Притом что сарафанное радио говорит о том, что «за это ничего не будет», пожурят и все, в худшем случае в интернат отправят.
В последнее время наблюдается огромный всплеск очень жестоких преступлений, которые возникают и в силу современных трендов, в частности, в силу популярности интернета, когда подростки не только совершают дичайшие преступления, но и фиксируют это, записывают, выкладывают. Это приобретает гигантские масштабы.
ВЗГЛЯД: Насколько суровым может быть наказание для малолетних преступников?
В.Л.: Сейчас рано говорить о санкциях. Сначала должен был решен принципиальный вопрос. Думаю, большое количество моих коллег подпишутся под этим решением. Если концептуально решение будет принято, дальше будет обсуждаться вопрос адекватности, жесткости санкций: принудительные работы или изоляция. Это надо обсуждать в экспертном сообществе, исходить из опыта и наблюдений правоохранительных органов, социальных служб.
К разработке этого документа будет привлечено гражданское общество, общественные организации, Общественная палата, экспертное сообщество.
ВЗГЛЯД: Вы допускаете, что к подросткам может быть применено и пожизненное заключение?
В.Л.: Все зависит от масштабов деяния. Если это совершенно беспредельное деяние, предположим, какой-нибудь подросток или группа подростков отправили на тот свет 15 человек, теоретически не исключаю такую возможность. Хотя, наверное, вероятность мала, скорее, это будет очень большой срок.
ВЗГЛЯД: Наверняка противники такого законопроекта будут вспоминать пресловутый сталинский закон «О трех колосках». Что бы вы на это возразили?
В.Л.: Это все-таки разные вещи. Одно дело, когда людей сажали за то, что в голод они подбирали несобранный хлеб, там действительно колоски в прямом смысле этого слова. Это все-таки не преступление против личности. А мы говорим о насилии, об изнасилованиях, убийствах и т.д. Это деяния, которые представляют общественную опасность вне зависимости от возраста совершившего их. Эти люди представляют социальную опасность для каждого из нас. Здесь вопрос уже не в каких-то педагогических мерах, которые, как мы видим, уже не действуют – уже стаи малолетних нападают и могут забить взрослого мужчину, изнасиловать женщину и так далее. С воспитанием мы уже опоздали, воспитывать мы можем тех, кто еще способен поддаться на эти педагогические приемы. Сейчас стоит вопрос, связанный с тем, что я бы сравнил с убиранием метастаз. Медлить нельзя.
Сравнивать, конечно, будут, может быть, думаю, что будут и более хлесткие примеры сравнения. Но, к сожалению, это неизбежность, к которой мы шли. Может быть, мы даже по времени опоздали.
ВЗГЛЯД: Если 12-летние преступники будут получать реальные сроки, какими они выйдут на свободу, даже не увидев жизни за пределами тюрьмы?
В.Л.: Это вопрос изменения пенитенциарной системы. Если человек совершил деяние против личности, он несет ответственность в соответствии с федеральным законом. Исходя из этой логики, и взрослых не надо сажать – они могут испортиться.
ВЗГЛЯД: В советское время была довольно развитая система профилактики преступлений среди несовершеннолетних, «детские комнаты» милиции, специализированные школы. Вы считаете, она не справлялась со своими задачами?
В.Л.: Наверное, отчасти справлялась. Правда, и таких вызовов, о которых мы говорим, тогда не было. Массовая жестокость, потеря восприятия ценности жизни у подростков и взрослых людей беспрецедентны.
Новое – это хорошо забытое старое. Надо взять лучшее из советских времен и с учетом современных реалий эту систему модернизировать.