Глава Минздравсоцразвития Татьяна Голикова дала поручение Росздравнадзору и правовому департаменту министерства проверить и проанализировать комментарии врачей о диагнозе болезни скончавшегося пианиста Николая Петрова.

Завтра господин Малахов предложит обсудить, сколько пролежней и с какого бока было у великого пианиста

Проверка связана с тем, что в ведомство поступила копия открытого письма родных Петрова, в котором они обвиняют врачей клиники в разглашении врачебной тайны.

В Минздравсоцразвития заявили, что поскольку данное медучреждение не подчиняется министерству, ведомство может дать лишь правовую оценку высказываниям врачей.

О том, почему становятся возможными подобные инциденты и как в России обстоят дела с соблюдением врачебной этики, газете ВЗГЛЯД рассказал член комиссии по охране здоровья, экологии, развитию физической культуры и спорта Общественной палаты Николай Дайхес.

ВЗГЛЯД: Николай Аркадьевич, можно ли рассматривать раскрытие диагноза и информации о течении болезни нарушением врачебной тайны?

Николай Дайхес: Безусловно, это и административно, и уголовно наказуемое деяние. И совершенно неважно, в каком учреждении работает доктор, разгласивший тайну, – государственном или частном. В данной ситуации родственники пациента могут обращаться не только в высокие медицинские инстанции, но и в суд с иском о моральной и прочей компенсации ущерба.

Здесь есть и морально-этический момент. Обычно я всегда врачей защищаю, потому что сейчас любимое занятие СМИ и народа – обсуждать, «какие бандиты и жулики эти врачи». Но в этой ситуации я думаю, что с осуждением можно согласиться и кое-что еще добавить. Считаю, что здесь вопрос в частной медицине. Ни один доктор, работающий в государственной структуре (это я говорю как директор Федерального клинического научно-исследовательского института), никогда в жизни не посмел бы разгласить и десятой части диагноза. Потому что, вы же понимаете, кара последует незамедлительно.

Частная медицина, к сожалению, недостаточно регулируется законодательно. Слава богу, сейчас хоть в законе «О здравоохранении» появляются уточняющие моменты. Но в целом там идет вакханалия: все на продажу.

ВЗГЛЯД: Вы считаете, подобные высказывания могут быть в какой-то степени даже рекламой учреждения?

Н.Д.: Безусловно, а как же? «Мы лечим таких великих людей». В пример можно привести ситуацию в пластической хирургии, когда в частных клиниках неизвестно что творят. Сейчас мы пытаемся вогнать понятие пластической хирургии в законодательные рамки.

Частная медицина так устроена: волнует, в основном, финансовый результат. Могу только посочувствовать великому человеку, ушедшему от нас, и его родственникам, что они имели неосторожность заниматься этим в частной клинике.

ВЗГЛЯД: Как в подобной ситуации избежать огласки диагноза известным людям и всем остальным?

Н.Д.: Когда мы даем клятву врача, мы под этим подписываемся, получая диплом. Не надо придумывать новых вариантов. Все уже давно сделано. Просто надо выполнять и жестко следить за этими вещами.

ВЗГЛЯД: Вы считаете, за этим должны следить правоохранительные органы?

Н.Д.: В том числе. Это прямое нарушение. Такое же, как причинение вреда здоровью. Причем о последнем где-то можно сказать, что по неосторожности, но в данной ситуации это вполне осознанно.

Люди, которые потеряли близкого человека, слушают, как смакуют его диагноз средства массовой информации. Завтра господин Малахов предложит обсудить, сколько пролежней и с какого бока было у великого пианиста, поскольку нужно еще немного поднять рейтинг.

ВЗГЛЯД: Татьяна Голикова распорядилась дать правовую оценку действиям врачей. Приведет ли эта оценка к каким-либо последствиям для этой частной клиники и ее сотрудников?

Н.Д.: Абсолютно правильное решение министра. Высказаться по этому поводу Минздраву и дать соответствующую юридическую оценку необходимо. Потому что эта оценка будет основанием для рассмотрения дела в суде, если родственники пойдут в суд.

При лицензировании учреждения эти выводы тоже должны учитываться. Они же должны будут когда-то лицензироваться в очередной раз, получать какие-то нормативные документы со стороны государства. Думаю, что правовая оценка от Минздрава должна приниматься во внимание при выдаче государством документов для данной клиники.

ВЗГЛЯД: По-вашему, следует изменить законодательство в том, что касается частной медицины?

Н.Д.: У нас есть закон. Но нужно и многое другое. Начиная от воспитания врача определенным образом, от понимания того, что нельзя ради денег забывать, что ты врачом работаешь, и т.д.

ВЗГЛЯД: Можно ли сказать, что соблюдение врачебной тайны недостаточно хорошо контролируется в России?

Н.Д.: Скажу по-другому: ситуация с частной медициной недостаточно четко регулируется. Ни в одном государственном учреждении такого скандала, заявления с разглашением врачебной тайны я не помню. А ведь люди владеют информацией и по заболеваниям различными вирусными инфекциями, и СПИДом, и онкологическими заболеваниями. Я сам по своей узкой специализации онколог, но я не помню, чтобы у нас в последние десятилетия, даже на фоне всего того, что мы прошли в 90-е, были какие-то громкие заявления и проблемы. Поэтому не могу сказать, что у нас есть проблема с врачебной тайной. Такого, что у нас врачи на каждом углу будут рассказывать, кто СПИДом болен, к счастью, у нас пока нет, морально-этические факторы еще работают. У нас есть проблема с частной медициной.