Парадоксалист и новатор, Курт Воннегут придумал себе автоэпитафию: «Если когда-нибудь я все же умру – не дай бог, конечно, – прошу написать на моей могиле такую эпитафию: «Для него необходимым и достаточным доказательством существования Бога была музыка...»
Знаменитый американский писатель Курт Воннегут умер в среду ночью на Манхэттене. Ему было 84 года. О кончине писателя сообщил газете New York Times давний друг семьи Морган Энтрекин, добавив, что это случилось из-за черепно-мозговой травмы, полученной Воннегутом после падения несколько недель назад.
Свой первый литературный опыт молодой Курт получил еще в школе, когда в течение двух лет редактировал школьную газету
Курт Воннегут родился 11 ноября 1922 года в городе Индианаполисе штата Индиана. Семья архитектора потеряла в годы Великой депрессии все, ее состояние развеялось как дым. Позже резкие жизненные перепады отразятся на стиле писателя, сделав его одним из главных парадоксалистов и затейников литературы ХХ века.
Особенно Воннегута ценили в Советском Союзе. Здесь его печатали, несмотря на умеренный авангардизм, который ему прощали за резкую социальную и политическую критику. Изданный в переводах лучших мастеров (к примеру, Риты Райт-Ковалевой), Воннегут стал иконой стиля для советских семидесятников точно так же, как в свое время Хемингуэй и Ремарк стали основополагающими авторами для отечественных шестидесятников. Публикации писателя в журнале «Иностранная литература» всякий раз становились долгоиграющими событиями. Без его ехидной и виртуозной прозы не случилось бы, к примеру, того Василия Аксенова, которого мы знаем, или тех братьев Стругацких, которых ценим и любим. Не говоря уже о «Кыси» Татьяны Толстой и всей нынешней отечественной моде на антиутопии.
Художественные особенности прозы Воннегута росли из журналистики, с которой он начинал. Упражнения для беглости пальцев отзываются поисками своего голоса. Непосредственный и мгновенный отклик на события оказывается самодостаточным художественным очерком...
Свой первый литературный опыт молодой Курт получил еще в школе, когда в течение двух лет редактировал школьную газету. Учителя сразу обратили внимание, что он ярко и оригинально писал авторские колонки, где с юмором, а подчас и с иронией рассказывал о своих товарищах и реалиях школьной жизни.
В 1940 году Воннегут поступает на химфак Корнельского университета. Тогда же он стал внештатным сотрудником газеты Cornel Daily Sun. Преподаватели часто ругали будущего писателя за слабую успеваемость и частые прогулы. В 1943 году его наверняка отчислили бы за неуспеваемость, но Курт вовремя сориентировался и записался в армию.
Повоевать ему так и не удалось, потому что в декабре 1944 года Воннегут был ранен, попав в плен к нацистам, а затем был этапирован в дрезденскую тюрьму. Вместе с сокамерниками он пережил одну из самых страшных бомбардировок союзной авиации. В феврале 1945-го Дрезден был практически полностью разрушен. В тот день Воннегута спасло то, что он успел спрятаться в подвалах бойни. Это наложило отпечаток на его жизнь и творчество, найдя отражение в лучшем романе писателя «Бойня номер пять».
Через три месяца он вернулся в Соединенные Штаты. Проучившись два года в университете Чикаго и работая в отделе криминальной хроники местной газеты, Воннегут переехал в Скенектади. Там он устроился в компанию «Дженерал Электрик». Тогда и началась его блистательная писательская карьера.
В феврале 1950 года журнал «Колльерс» публикует рассказ «Доклад об эффекте Барнхауза». Произведение почти не было замечено критикой, но в прессе все-таки появилось несколько положительных откликов.
Через год Воннегут увольняется из американского гиганта и вместе с семьей переезжает в Массачусетс. Вплоть до 1959 года, когда вышел первый крупный роман писателя «Сирены Титана», Воннегут успел опубликовать десятки небольших рассказов, получая мизерные гонорары. Поэтому ему приходилось браться за самую низкооплачиваемую работу. Например, он работал учителем в школе для умственно отсталых детей, коммивояжером и торговым представителем шведского концерна «Сааб».
Затем были опубликованы еще четыре романа. Венцом же этой бурной десятилетки по праву считается выпуск в 1969 году одного из лучших его романов – «Бойни номер пять».
После «Бойни номер пять» он написал пьесу «С днем рожденья, Ванда Джун», которая была поставлена в одном из театров Нью-Йорка и шла в течение полугода. В 1973-м появился «Завтрак для чемпионов», познакомивший читателей с Килгором Траутом, непонятым научным фантастом и вторым «я» Воннегута. В том же году писатель стал почетным профессором в области англоязычной прозы Городского университета Нью-Йорка, сменив в этой должности Э. Берджесса.
К «самым талантливым из ныне живущих писателей» причислял Воннегута другой великий нобелевский «неполучант» Грэм Грин. Емкая характеристика писателя дана в одной из многочисленных рецензий на его книги в «Нью-Йорк таймс»: «Он доказал своим творчеством, что деление литературы на «настоящую» и всю остальную – полная чепуха; так как он смеется и грустит одновременно, так как его серьезность не бывает патетичной, Курт Воннегут – явление уникальное».
*
Курт Воннегут: «Теперь-то всякий знает, как отыскать смысл жизни внутри самого себя.
Но было время, когда человечество еще не сподобилось такого счастья. Меньше сотни лет назад мужчины и женщины еще не умели запросто разбираться в головоломках, спрятанных в глубине человеческих душ. Дешевые подделки – религии плодились и процветали. Человечество, не ведая, что истина таится внутри каждого живого человека, вечно искало ответа вовне, вечно стремилось вдаль. В этом вечном стремлении вдаль человечество надеялось узнать, кто же в конце концов сотворил все сущее, и попутно – зачем он это все сотворил.
Человечество вечно забрасывало своих посланцев-пионеров как можно дальше, на край света. Наконец, оно запустило их в космическое пространство – в лишенную цвета, вкуса и тяжести даль, в бесконечность. Оно запустило их, как бросают камушки. Эти несчастные пионеры нашли там то, чего было предостаточно на Земле: кошмар бессмыслицы, которой нет конца. Вот три трофея, которые дал нам космос, бесконечность вовне: ненужный героизм, дешевая комедия, бессмысленная смерть.
Мир вне нас наконец потерял свою выдуманную заманчивость.
Мир внутри нас – вот что предстояло познать. Только душа человеческая осталась terra incognita. Так появились первые ростки доброты и мудрости. Какие же они были, люди стародавних времен, души которых оставались еще непознанными?»