Перекликаясь с антиутопией Дж. Оруэлла «1984», антиутопия Чудиновой разворачивается в 2048 году. Однако завязка ее относится к нашему времени, к началу 2000 годов. Российская девочка Соня, дочь бизнесмена, ради выкупа похищенная чеченцами, присутствует на оправдании европейским судом виновного в ее трагедии террориста. Едва ли имеет смысл гадать о прототипах, поскольку главное в чудиновской коллизии выходит на обобщение – поддержка еврогражданами чеченских боевиков давно неоспорима.
На христианство налагается законодательный запрет, он лишь немного отстает во времени от запретов на кинематограф, театры, музыку, живопись, виноделие
Проходит несколько десятилетий, и агрессивно наступающий ислам поглощает Европу изнутри. Одна за другой превращаются в мечети церкви, протестантские и католические, что опустели в либеральные времена безверия. Вот уже и на христианство налагается законодательный запрет, он лишь немного отстает во времени от запретов на кинематограф, театры, музыку, живопись, виноделие.
Читателя, готового счесть писательскую фантазию чрезмерно разгулявшейся, Чудинова отсылает к фактическим сноскам: вот кирха в Германии уже отдана мусульманам, вот «Макдоналдс» уже частично переведен на изготовление халяльных гамбургеров… Итак, Евросоюз превратился в Еврохалифат.
Девочка же Соня выросла на удивление похожей на Ориану Фаллачи, итальянскую журналистку весьма преклонных лет, объявившую после 11 сентября личную войну исламскому миру своим памфлетом «Ярость и гордость». Сходство не осталось незамеченным даже теми, кто узнал о книге из англоязычных дайджестов. (По слухам, сама Ориана прислала Елене Чудиновой весьма дружественное письмо.) Однако отличие от Фаллачи не только в «русской душе» героини.
Если в начале XXI века бесстрашная пожилая дама воюет пером, то в середине этого столетия написанный с нее персонаж берется за автомат. София Севазмиу (фамилия мужа-грека) руководит французским антиисламским Сопротивлением.
Вместе с партизанским подпольем (по аналогии со Второй мировой войной Чудинова называет своих французских партизан «макисарами») в шариатском Париже сосуществует подполье католических катакомбников. Их возглавляет молодой священник отец Лотар, отпрыск знатного рода. Итак, макисары под руководством неукротимой Софии мстят оккупантам, катакомбники служат литургии в своих тайных убежищах, а исламская Европа готовится между тем напасть на православную Россию.
Роман Елены Чудиновой «Мечеть Парижской Богоматери» (www.ozon.ru) |
Этим планам призван воспрепятствовать агент российских спецслужб, много лет назад внедренный в шариатскую Францию. По происхождению он серб из Косова по имени Слободан Вукович. Еще в детском возрасте Слободан хорошо запомнил натовские бомбежки и теперь не испытывает сострадания к завоеванной мусульманами Европе. Он считает, что Западная Европа сама «посеяла зубы дракона». По этой причине безразличны ему и макисары.
Однако на краткий миг общий интерес сводит вместе и агента российских спецслужб, и неверующих партизан-макисаров, и катакомбных христиан. Шариатские власти намерены положить конец существованию пяти парижских гетто, в которых обитают все пораженные в правах парижане, не принявшие ислам. Предотвратить эту бойню хотят все, каждый по своим причинам.
Примечательно, что главным героем антиутопии предстает не мстительница София, не отец Лотар и не тайный агент Слободан. В соответствии с названием книги им выступает сам собор Парижской Богоматери, превращенный в мечеть Аль-Франкони. Дед восемнадцатилетнего макисара Эжена-Оливье Левека, старый Патрис, погиб в соборе еще до рождения внука, защищая от ваххабитов статую Богоматери. О соборе не переставая говорит и юродивая маленькая девочка Валери. Она требует, чтобы взрослые «прогнали» чужаков из «дома Божьей Матери». Собор же делается главной идеей мятежа, на который решаются поднять своих людей и София, и отец Лотар.
Для опережающего удара, способного действительно деморализовать врага, нужно не просто восстание, нужна безусловная моральная победа. Главное, понять – в чем она? В романе она в торжестве креста над полумесяцем. Так считают даже неверующие партизаны и атеистка София. Ей-то и приходит в голову, что Нотр-Дам должен вновь стать католическим собором и остаться им навсегда. Но каким образом?
Последние главы романа вызывают ощущение жути. Ценою огромных человеческих жертв повстанцы захватывают островок Сите. (Напомним читателю, что на нем и стоит собор Парижской Богоматери.) На мостах возводятся баррикады. Но удержать Сите более чем на сутки не в силах французов. Молодой священник спешит переосвятить Нотр-Дам, превращая его вновь в христианский храм, София же в это время минирует собор еще не изобретенным в наши дни сверхсильным взрывчатым веществом.
В этой борьбе гибнет Слободан, простивший перед смертью французов за все причиненное сербам зло. Неожиданна смерть француза Касима, представителя военной элиты, давно принявшей ислам. Судьба всей его семьи, живущей в паутине постоянного нравственного компромисса, прослеживается в книге подробно. Формальный мусульманин, воспринимающий ислам как «правило игры», Касим считает макисаров и катакомбников непрактичными фанатиками.
Что же заставило его переметнуться во время штурма на сторону тех, кто обречен? Кто приказал ему неожиданно лечь за пулемет на место убитого партизана? Здесь небезынтересен авторский акцент. Если жену молодого военного Чудинова называет то Асет, то Анетта, в зависимости от состояния мятущейся души этой героини, сам он – только и исключительно Касим, до собственной предсмертной фразы: «Я не Касим, я – Ксавье!»
Тем временем Нотр-Дам уже готов к мессе. Но это страшная победа. Христианскому собору больше нет места на земле Европы. Месса-реквием прозвучит в нем не только по гибнущим французам, но и по всему католицизму. Огненное вознесение очищенного собора должно стать актом его перемещения в небесное пространство.
Но и это не все. Взорвать Нотр-Дам можно, но вот пережить его, видимо, нельзя. Во всяком случае, священник и воительница не могут просто уйти из обреченного храма. Не могут или не хотят, но, во всяком случае, не уйдут. Уже оттягиваются с баррикад в подземелья полузаброшенного метрополитена партизаны, под грохот выступления которых их соратники успешно эвакуировали жителей парижских гетто в безопасные места. Правительственные войска вот-вот войдут в Сите. А в соборе еще идет служба, хотя продолжаться ей уже недолго.
Впрочем, «таймеры ровно отщелкивали оставшееся собору время. И молодой священник продолжал свои молитвы, а старая женщина внимала, впервые в жизни преклонив колени. Они не знали, хотя оба спрашивали себя, страшатся ли того, что через считанные минуты их души, вырванные из телесной оболочки в непредставимой, но недолгой муке, взовьются вверх сквозь исполинский смерч камней и пламени».
Этими словами завершается роман Чудиновой. Страшный взрыв и добровольная гибель двух героев остаются за кадром. Как и вопрос, на который читатель не может найти ответа: правы ли они? Или, быть может, все же лучше выстроить будущее так, чтобы не пришлось принимать подобных решений?