Российское руководство во внешней политике сравнивали с разными персонажами. Западные СМИ называли его чуть ли не Сауроном, стремящимся покорить свободные земли Средиземья. В устах президента Обамы оно было заправщиком на бензоколонке (с которой он сравнивал Россию).
Однако теперь все больше и больше экспертов сравнивают его с эквилибристами, идущими по очень тонкой веревке над региональными конфликтами. Японские, индийские, китайские, арабские и даже западные специалисты соглашаются с тем, что Российской Федерации каким-то образом удается не вляпываться в эти конфликты и поддерживать баланс в отношениях между разными, в том числе и враждебными друг другу государствами. Японией и Китаем, Индией и Китаем, Ираном и Саудовской Аравией, Израилем и арабскими государствами.
Формула отечественной дипломатии очень проста. «Логика российской внешней политики в том, чтобы укрепить роль России как независимого центра силы, полюса многополярного мира. И для этого необходимо иметь сеть сбалансированных равноприближенных партнерств со всеми ключевыми региональными центрами силы в других областях мира, не вступая при этом с ними в союзнические отношения и не беря на себя постоянных обязательств (речь, конечно, о странах за пределами бывшего СССР – на постсоветском пространстве действуют совершенно другие правила, основанные как раз на союзах и обязательствах). И чем больше будет этих партнеров, тем лучше», – говорит газете ВЗГЛЯД замдиректора Центра комплексных европейских и международных исследований Высшей школы экономики Дмитрий Суслов.
Кто-то, конечно, скажет, что эта внешнеполитическая линия России объясняется ее общей дипломатической нерешительностью (постоянным «Москва выражает озабоченность»), нехваткой ресурсов или проблемами с надежностью. Ряд иранских и китайских дипломатов уверяли автора статьи в том, что как только Запад поманит Россию назад, она снова развернется в его сторону. Однако на самом деле причина в другом.
«Российская стратегия отражает глобальный тренд хаотизации международных отношений и усиление глобального беспорядка. Нынешние международные отношения гораздо более турбулентны, чем в период биполярного противостояния и холодной войны. Традиционные обязательства скорее становятся бременем для внерегиональных держав, тогда как свобода маневра их усиливает. Не беря на себя каких-то жестких обязательств, не пытаясь выстроить россиецентричные блоки за пределами бывшего СССР, Москва просто следует глобальным тенденциям», – уверяет Дмитрий Суслов.
Между прочим, этот тренд четко улавливал и Трамп, пытавшийся проводить ревизию внешней политики США. Ему ее сделать не дало глубинное государство, выступившее против президента США – а в России такой пятой колонны нет.
Наиболее удачно эта политика проводится Россией на Ближнем Востоке. Несмотря на участие России в сирийской войне (где против нее выступали Катар, Саудовская Аравия, Израиль и до определенного момента Турция), а также попыток региональных и мировых СМИ позиционировать Москву как союзника шиитского блока, воюющего против суннитского, Кремлю удалось не просто сохранить, а укрепить отношения со своими противниками по сирийской игре. Во многом из-за того, что противоречия с ними не выплескивались Москвой за пределы сирийских границ.
Так, например, Россия воевала с просаудовскими террористами в Сирии рука об руку с Ираном, но в то же время не участвовала в иранских операциях против Саудовской Аравии в Йемене. И результат не заставил себя ждать.
«Благодаря этой стратегии Россия на Ближнем Востоке уже превратилась в самого влиятельного внешнего игрока – после США, а может быть, даже и наравне с ними.
В то же время Москва стала единственным внерегиональным игроком, который имеет сбалансированные партнерские отношения со всеми странами Ближнего Востока без исключения. И это позволяет Кремлю играть ключевую роль в регионе, не беря на себя жестких обязательств, не ограничивая свободу маневра – а также приносит выгоды в виде торгово-экономических связей, поставок вооружений, продовольствия и т. д.», – говорит Дмитрий Суслов.
В Южной и Восточной Азии сложнее. Да, Москве удается выдерживать равноудаленность от двух других точек треугольника Россия – Индия – Китай, а также Россия – Вьетнам – Китай, однако с той же Японией или даже Южной Кореей такой фигуры не получается. Оба государства являются ближайшими союзниками Соединенных Штатов и опасаются широко шагать в сторону Москвы, а у Страны восходящего солнца вообще территориальный конфликт с Россией.
Однако проблема в том, что, по мнению экспертов, альтернативы у России нет. Точнее, нет достойной альтернативы.
«В Азии лишь эта стратегия поможет Москве укрепить роль РФ как глобального центра силы мирового значения. В противном случае Россия превращается просто в младшего партнера Китая, что для нее неприемлемо. Так что Москве необходимо как укреплять партнерство с Китаем, так и развивать отношения с другими центрами силы в Азии. Индией, Японией, странами АСЕАН», – говорит Дмитрий Суслов.
Развивать, понятно, с учетом объективных сложностей – но и с пониманием того, что эти сложности постепенно нивелируются. Японские и другие восточноазиатские эксперты признают, что чем сильнее и агрессивнее становится Китай, тем больше страны региона ищут ему противовес в виде отношений с Кремлем.
Что же касается Европы, то там российская многовекторность сталкивается со сложностями. Москва не пытается посредничать во внутриевропейских конфликтах (например, между Польшей и Венгрией с одной стороны и Брюсселем в другой), а также не использует эти конфликты для усиления своего влияния на страны. Причина, по мнению экспертов, очень проста – крайне политизированная обстановка вокруг любого сотрудничества с Москвой.
«Если прямо поддержать венгров, то на премьер-министра Виктора Орбана в этом случае могут приклеить ярлык «агента Кремля». И чтобы от него избавиться, венграм придется свернуть часть отношений с Россией. В случае же с Польшей о поддержке президента Анджея Дуды и лидера правящей партии «Право и справедливость» Ярослава Качиньского не может быть речи по той причине, что они считают Россию экзистенциальным врагом. Они настроены к нашей стране еще более враждебно, чем руководство ЕС. Так что их поддержка лишена для нас какого-то смысла и точно никак не окупится улучшением российско-польских отношений», – поясняет газете ВЗГЛЯД эксперт РСМД Вадим Трухачев.
«Отношения с Евросоюзом и без того сложные, и обострять их по принципу «Баба Яга против» никакого смысла нет», – поясняет газете ВЗГЛЯД старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Дмитрий Офицеров-Бельский.
Однако в какой-то момент даже Европа поймет необходимость выстраивания отношений с Москвой – ведь целый ряд региональных лидеров уже приветствуют такую российскую многовекторность и извлекают из нее выгоду. Приветствуют не только из страха перед Китаем, но и исходя из их собственных амбиций. «Одна из мировых тенденций – это усиление самостоятельности региональных центров силы. И партнерство России позволяет им укреплять эту независимость», – говорит Дмитрий Суслов.
Скептики могут привести в пример Европу, где целый ряд вненатовских стран стремятся вступить в альянс и попрать свою самостоятельность – однако ни Украина, ни Грузия, ни тем более Молдавия региональными центрами силы не являются. В то же время, например, Турция хоть и не выламывается из НАТО, но за счет России демонстративно приобретает большую самостоятельность в рамках западного блока. В области закупки вооружений с политическим душком (системы С-400), на сирийском направлении (за счет сделок с Россией и Ираном), а также на кавказском (где Турция вообще пытается при помощи России вытеснить из региона западное влияние).
За счет сотрудничества с Москвой большую самостоятельность пытается обрести и Египет. Причем независимость не только от США, но и от Саудовской Аравии, которая с каждым годом становится все более токсичным игроком. И которая, кстати, тоже пытается сблизиться с Москвой, дабы Кремль помог ей реализовать свои амбиции по лидерству в Персидском заливе.
Так что держава-эквилибристка в мире востребована. Главное теперь – не сорваться с каната.