Кто знаком со статистикой популярности тех или иных новостей в Рунете, тот знает, что политической жизнью в Казахстане россияне интересуются мало и вести о житье-бытье трех жузов со столицей в Нур-Султане доходят до них медленно.
Вот и сейчас так: блоги взбаламутило новостями, мягко говоря, устаревшими, но прозвучали они так, как будто грянул гром (что для русского мужика является позывом к известно каким действиям).
Новость первая – все школы Казахстана переводят на казахский язык обучения в ближайшие два-три года. Новость вторая – северные области страны будут заселять казахами, чтобы размыть русское большинство на тех землях, которые националисты внутри РФ обычно называют Южной Сибирью.
Начнем со второй, хотя это и не новость вовсе: такую политику в Казахстане проводят уже давно, а особенно активно – после 2014 года, то есть после начала войны в Донбассе.
«Даже одной из причин переноса столицы из Алматы в Астану было намерение сгладить этнические диспропорции, поскольку в ряде северных областей количество русских превышало количество казахов, – рассказал казахстанский политолог Талгат Мамырайымов газете ВЗГЛЯД. И добавил:
«Северные казахи обросли разными связями с россиянами, их ментальность стала близка русским, поэтому принимаются такие инициативы».
Кому-то в России эти инициативы могут резко не понравиться, но возразить тут что-либо сложно, а на официальном уровне вообще нечего. Переселению и смешению этносов в самой РФ никто не препятствует, а если и были здесь особо рьяные противники подобного, их уже осудили за разжигание межнациональной розни.
А в том случае, если подобный негатив обращен в сторону соседа (суверенного государства и, на минуточку, самого близкого и последовательного союзника РФ, потому что назвать таковым Белоруссию Александра Лукашенко не поворачивается язык), он не только не поменяет своих планов, но и станет использовать этот негатив как доказательство того, что Россия «на самом деле» претендует на отъем у Казахстана русскоязычного севера.
Именно этим казахские националисты запугивают паству, призывая переселять южных казахов в район Петропавловска. Именно на их мельницу упадет такая вода.
Закрытие русскоязычных школ в Казахстане в перспективе нескольких лет – это то, что должно быть подобно разрыву бомбы. Их в республике много: в 16,6% преподают только на русском языке, еще в 29,4% на двух языках сразу. При таких пропорциях на столь радикальный шаг пока отважилась только Украина (этот процесс идет там с болью, но население продолжает жевать кактус) и вдохновленная ее примером Латвия. Даже Эстония воздерживается, хотя там очень много желающих ликвидировать образование на восьмом по распространенности языке в мире (и втором в интернете) в пользу эстонского, на котором говорит чуть больше миллиона человек.
А тут – союзный Казахстан, где русский язык имеет официальный статус. Если это не гром, то что же такое гром?
Как уже было сказано, это фейк. Опровергнутый, кстати говоря, службой, созданной в Казахстане специально для того, чтобы опровергать фейки: «Планов на полный переход всех школ страны исключительно на казахский язык обучения нет».
Ложечки нашлись быстро – фейк вырос из интервью министра образования и науки Казахстана Асхата Аймагамбетова, которое тот дал еще в начале марта:
«Для нас это одна из первостепенных задач – сделать так, чтобы обучение на государственном языке было доминирующим. И в этом нет ничего крамольного. В этом не должно быть никаких дискуссий, потому что это государственный язык, и очевидно, что на государственном языке должны обучаться граждане нашей страны».
При желании в этом можно увидеть атаку на «великий и могучий», но смотреть на заявление нужно в контексте, а контекст прямо связан с переселением казахов в район Петропавловска.
Нужно понимать, что русский в Казахстане – это не язык одних лишь русских, а эксперт Мамырайымов, говоря о ментальной близости к нам северных казахов, абсолютно прав. В Северо-Казахстанской области легко встретить этнических казахов, которые в быту говорят исключительно на русском.
Немало и тех, кто специально отдает детей в русские школы, считая, что качество образования там выше. Даже если на практике это не всегда так (школы бывают разные), русский – это все равно язык науки и книгопечатания, высокооплачиваемых специалистов (например, медиков) и интернета.
Тейк министра Аймагамбетова был о том, чтобы граждане Казахстана отдавали детей в школы с государственным языком обучения как доказавшие свою конкурентоспособность на госэкзаменах (то, что у нас называется ЕГЭ, у казахов ЕНТ – единое национальное тестирование). При этом он подчеркнул, что людей нужно не заставлять, а мотивировать качеством казахского образования.
Получается, конфликт исчерпан, поскольку конфликта и не было? Хотелось бы так думать. Но на Украине тоже издалека начали – а потом известно, к чему пришли.
Общего у этих постсоветских стран больше, чем кажется. В Казахстане есть свои националисты и свои русофобы. Есть дискурсы о том, что тоталитарная Россия годами эксплуатировала казахский народ. Есть западные фонды, продвигающие идеи «демократии на национальной основе». Есть оппозиционная партия «Ак жол», призывающая признать голод в СССР 1930-х годов целенаправленным геноцидом казахского народа.
Если так пойдет и дальше, скоро выяснится, что голод 1930-х годов был геноцидом всех советских народов, кроме русского, потому что не могли же русские сами себя геноцидить (то, что Сталин – грузин, в таком контексте вспоминать не принято даже в России).
Нур-Султан – наш союзник, но было бы ошибкой считать, что так будет всегда. И на Западе, и на Востоке (например, в Турции и в самом Казахстане) немало тех, кто хотел бы изменить эту ситуацию – и это весьма влиятельные люди.
Те элиты, которые сопротивлялись развалу СССР (Казахстан вышел из него последним) и выступили инициаторами интеграционных объединений с Россией, постепенно отходят на второй план (в первую очередь – бывший президент Нурсултан Назарбаев, по-прежнему возглавляющий партию власти «Нур Отан»). На смену им идут более молодые политики и управленцы – с другим образованием, другими приоритетами, другими воззрениями на жизнь. На этом фоне очень важно прислушиваться к «тревожным звоночкам», раздающимся в республике.
Такие «звоночки» есть. Тейк министра – из их числа. Как и то, что партия «Ак жол», еще 14 лет назад со свистом пролетавшая мимо парламента, на выборах 2021 года получила почти 11% голосов.
Мысль о том, что через десять или пятнадцать лет (и неважно, после чего – политического банкротства старых элит, особенно щедрых посылов США или внезапно возникшего конфликта с Москвой) мы можем обнаружить у своего «мягкого подбрюшья» агрессивно-националистическое государство, стоит держать в голове, несмотря на всю нынешнюю дружбу. Предпосылки к тому есть.
В широкомасштабный конфликт с Украиной прежде тоже мало кто верил. А новости из Казахстана, как уже отмечалось выше, доходят до нас медленно.