Поездка министра обороны РФ Сергея Шойгу в Дамаск была стремительной и неожиданной. На фоне пандемии коронавируса любые перемещения за пределы страны ограничены. Нет исключений и для высших должностных лиц. Есть же возможности общаться с помощью видеосвязи или электронных средств, в том числе обеспечивающих полностью защищенную связь.
Но Шойгу предпочел приехать к Асаду лично, а затем уже в самолете на обратном пути сдать тест на коронавирус. А это означает, что вопросы, которые требовалось в спешном порядке обсудить с президентом Сирии, нельзя доверить средствам связи. Старое доброе общение «глаза в глаза».
Сам визит продлился всего несколько часов, и это означает, что обсуждались текущие вопросы, согласованные заранее. Особое внимание привлечено и к фигуре начальника ГРУ адмирала Игоря Костюкова, сопровождавшего министра в поездке в Сирию. Традиционно в условиях информационного голода много внимания уделялось антуражу происходившего. Самолет российского министра обороны сопровождали Су-35, а во время перемещения его кортежа из международного аэропорта Дамаска до резиденции Башара Асада сверху его также прикрывали истребители и вертолеты.
Больше никакой официальной информации о встрече Сергея Шойгу и Башара Асада не поступало. В официальных сообщениях бросалось в глаза «обсуждение вопросов экономического восстановления» Сирии (что, вообще-то, в компетенцию Минобороны не входит). В сообщениях сирийских источников дополнительный акцент делался на обсуждении ситуации «в регионе аль-Джазира», то есть в Заевфратье, дальнем востоке и юго-востоке Сирии, где американцы и курды бесконтрольно качают сирийскую нефть. Из российских официальных коммюнике этот вопрос просто выпал.
Но в реальности основное внимание на этих очень коротких переговорах было сосредоточено на Идлибе.
Москве удалось посулами и угрозами выбить из Анкары обещание в самое ближайшее время зачистить территорию вдоль трассы М4 и на север от нее, как и было записано в московских соглашениях о перемирии. Для турок это серьезный вызов. 25 марта, например, еще двое турецких военнослужащих получили ранения на трассе М4 у Сфурона по стандартной схеме: фугасы были заложены по обе стороны дороги, а после их взрыва некие бармалеи принялись обстреливать сам патруль.
По данным источника газеты ВЗГЛЯД, ГРУ Минобороны России передало сирийской стороне всю информацию на радикальную организацию «Хуррас ад-Дин» (Защитники веры), которую обвиняют в этих засадах на турецкие конвои и патрули. Однако сами «защитники» неожиданно открестились от этих терактов. Это довольно странное поведение для джихадистских группировок, которые обычно легко берут на себя ответственность и приписывают себе даже совсем фантастическое участие во всем на свете.
В Турции заговорили о «третьей силе», о неких совсем уж неизвестных группировках, которые намерены вредить выполнению московских соглашений.
Это тоже странно, ибо «заповедник» сильно уменьшился в размерах, там уже просто физически не может появиться какая-то «новая неизвестная» группировка. В конце концов исчерпан лимит «деления» джихадистских групп. Кроме того, акции против совместного российско-турецкого патрулирования трассы М4 джихадисты проводили совместно с местным населением под десятки камер и смартфонов. Они лопатами трассу перекопали – какие тут «новые неизвестные» группы? Все ж поименно известны и с фото в анфас и профиль.
Но это проблема Турции. Смысл визита Шойгу к Башару Асаду заключался как раз в том, чтобы согласовать поведение на период проведения турками операции по зачистке трассы М4 и «коридора безопасности» в шести километрах к северу. Необходимо избежать нового прямого столкновения между турецкими и сирийскими войсками, что в теории может произойти, если турки действительно всерьез решат зачистить в самое ближайшее время джихадистов.
В России все еще верят в силу международных соглашений. И московские договоренности должны быть соблюдены, в том числе и турецкой стороной в полном объеме. Задача МО РФ – помочь в этом и не допустить случайного столкновения с сирийцами. Турки, кстати, продолжают периодически обвинять сирийскую правительственную армию в обстрелах (например, в горах Завии), а местные протурецкие группировки ссылаются на увеличение численности сирийских войск на передовой линии.
Сами же турки втихомолку обустраиваются на трассе М4. Если Анкара начнет в ближайшее время армейскую операцию по зачистке трассы, то она почти наверняка снова начнет использовать беспилотники, которые сирийцы могут ненароком сбить. Этого тоже надо как-то избежать. Кроме того, Дамаску может не понравиться увеличение численности турецких войск на территории Сирии. Асада надо было убедить в том, что это не навсегда.
Еще один неожиданный аспект блиц-визита главы российского Минобороны в Сирию: послевоенное урегулирование.
Да, это не свойственная военному ведомству функция, но надо понимать, что армия в Сирии – это сейчас, по сути, единственный реально функционирующий механизм сирийского государства. Министерство иностранных дел непонятно, чем занято. И это в ситуации, когда Дамаску уже давно пора начать выходить из внешнеполитической и информационной блокады. Действуют санкции, но все-таки возможности для активизации внешнеполитического направления у сирийцев есть. Имидж сирийского МИДа серьезно подорван и надо искать какие-то новые ходы для возвращения сперва хотя бы в Лигу арабских государств.
Помирить Асада и Эрдогана за один раз, конечно, не удастся. При этом надо еще, чтобы кто-то общался с Эрдоганом. А он демонстративно отказывается даже публично произносить имя и фамилию сирийского лидера, а также склонен к прочим проявлениям бытовой ненависти к сирийцам.
Но сейчас такую амбициозную задачу, как «всех помирить», ставить перед собой еще очень рано. Достаточно хотя бы добиться того, чтобы в период зачистки турками трассы М4 ничего сверхъестественного не случилось бы. А тест на коронавирус у Шойгу наверняка будет отрицательный.