Рассказ о том, чем облегченное получение российского гражданства для жителей непризнанных республик Донбасса отличается от раздачи паспортов для Южной Осетии и Абхазии, следует начать с описания невозможного. По крайней мере того, чего сегодня точно невозможно представить.
Изначально жители РЮО и РА получали только мидовский загранпаспорт России - но никак не внутренний паспорт гражданина Российской Федерации. Выдача же российских загранпаспортов в то время и в тех обстоятельствах никоим образом не подразумевала под собой реальное получение гражданства.
Это тот случай, когда документ существовал совершенно отдельно от действительных обстоятельств жизни. Раздача этих, по сути, пустых бумажек было всего лишь жестом, облегчавшим жизнь и быт населения республик, но никак не обязательством, которое государство приобретает перед своими настоящими гражданами. По сути документ давал право лишь на беспроблемное пересечение российской границы у Зарамага и в Адлере. Это тоже было важно, поскольку большинство жителей Южной Осетии или имели родственников в Северной Осетии, или были как-то еще связаны с этим российским регионом. В некоторых случаях этим заграничным паспортом пользовались даже для международных поездок.
Юридически все это было, разумеется, незаконно. Но надо помнить, что в то время, в те самые 1990-е, множество проблем решалось ситуативно, «по понятиям», с помощью уловок и компромиссов.
Такая ситуация длилась довольно долго. Некоторые жители непризнанных тогда еще республик заговорили даже об «обмане» со стороны Москвы, потому что вместо гражданства и защиты получили не более чем суррогат, подделку и фикцию.
И все же на тот момент выдача подобных «документов» была сильным решением. В кулуарах и на улицах возникало обсуждение о политической и юридической необоснованности такого шага, но на практике выдача загранпаспортов помогла тысячам людей решить свои бытовые проблемы задолго до того, как начался необратимый процесс принятия полноценного российского гражданства.
На тот момент в Москве не было однозначного мнения о дальнейших путях развития отношений с РЮО и Абхазией, и даже такая паллиативная мера некоторыми политиками того времени воспринималась негативно. Версия о том, что Россия «кинула» южных осетин и абхазов, ограничившись раздачей филькиных грамот под видом паспортов, даже поддерживалась некоторыми СМИ. Тогда было даже не совсем понятно, что будет с этими странами и народами, а паспортизация была либо инициативой снизу, либо чисто партизанским выпадом. Но это тогда в итоге сработало (в комплексе с другими мерами). И может сработать сейчас.
В Северной Осетии и вовсе случился неприятный казус, когда тогдашнее местное руководство просто физически удерживало на складе коробки с отпечатанными бланками паспортов для Южной Осетии, прибывшими из Москвы. Это было исключительно политическое решение. В тот период некоторые региональные лидеры все еще полагали, что имеют право на как бы «самостоятельную», чуть ли не личную внешнюю политику, и позволяли себе саботировать решения центра. А президент Грузии Эдуард Шеварднадзе успешно пользовался старыми личными связями, чтобы противодействовать сближению Цхинвала и Сухума с Москвой.
Тут опять надо напомнить, что Абхазия с 1994 года, то есть с окончания войны, жила в режиме санкций со стороны России, что сейчас выглядит просто невообразимо. А РЮО и вовсе представляла из себя отдаленный фронтир, «территорию команчей» со своим специфическим укладом жизни и состоянием «ни мира, ни войны». Официальные документы МИД и МВД РФ того времени открыто отрицали само существование РЮО и РА, и в обоих ведомствах на запросы отвечали, что «на территории РФ не существует посольств и консульств этих самопровозглашенных республик, поскольку РФ признает территориальную целостность Грузии». По этой же причине не признавались и местные документы.
Наконец, в РЮО и РА примерно с 2000 года в массовом порядке пошел процесс самостоятельного, «ползучего» получения российского гражданства – на этот раз вполне законного и реального – самими осетинами и абхазами, по их собственной инициативе. Делалось это с соблюдением всех действовавших на тот момент российских законов, которые предусматривали получение гражданства РФ в облегченном порядке всеми гражданами бывшего СССР при соблюдении ряда условий. Главным из них была прописка на территории РФ или владение недвижимостью. Многие жители РЮО, имевшие родственников в Северной Осетии, просто регистрировались у них и таким образом приобретали право на гражданство. Имела место и коррупционная составляющая, когда такие регистрации с дальнейшим ускоренным получением паспорта делались «оптом». Кроме того, российское гражданство получали осетинские беженцы из Тбилиси и внутренних районов Грузии после получения статуса беженца.
Российское гражданство часто приобреталось не по соображениям безопасности или по политическим причинам, а чисто бытовым: медицинское обслуживание было доступно только в Северной Осетии, не говоря уже о пенсиях. А в Абхазии в какой-то момент российское гражданство получило уже 120 тысяч человек, что превышало довоенную численность этнических абхазов. Как все это абхазам удалось – загадка, но они всегда отличались большим прагматизмом при решении практических вопросов, чем расхлябанно настроенный Цхинвал. В результате к моменту принятия политического решения об упрощенном предоставлении российского гражданства жителям РЮО и РА там до 70–80% населения уже имели российские паспорта.
В июле-августе 2004 года Михаил Саакашвили устроил небольшую репетицию войны августа 2008-го. Окрестности Цхинвала еженощно обстреливались тяжелой артиллерией, село Тлиакана дважды переходило из рук в руки, а в какой-то момент поступила угроза расстрелять город из ЗУШек. Именно после лета 2004 года в Москве было принято политическое решение о паспортизации населения РЮО и РА. Одновременно резко ужесточился и политический курс в отношении Грузии, исчезли последние иллюзии о возможности мирного сосуществования.
Иными словами, первые технические шаги по «российской социализации» южных осетин и абхазов были придуманы российскими властями на коленке. Сказывалась и общая развинченность административного ресурса в стране. Зато сегодня в отношении жителей Донбасса все как раз наоборот – присутствует четкая политическая воля и заранее созданы практические условия для осуществления задуманного, включая законодательную базу.
Кроме того, в Донбассе такого «ползучего» процесса «снизу» нет и не могло быть. Оказавшиеся на территории России выходцы с Юго-Востока Украины были вынуждены обращаться за получением гражданства РФ на общих условиях. А этот процесс порой затягивается на годы. Собственно говоря, именно эта волокита вокруг донбасских беженцев и вызвала столь бурную реакцию общественности на фоне продолжающейся в Донбассе позиционной войны и политической неопределенности.
Понятно, что 2014 год – это не 2000-й: сегодня законы работают, административная практика выстроена, да и общая обстановка в стране не предусматривает самодеятельности на местах. Получился административный капкан, попав в который жители Донецка и Луганска, даже если бы очень захотели, никакой инициативы снизу проявить не могли. Братского и дружественного российского региона, каким была РСО-А для жителей Южной Осетии, у них тем более нет. Как и абхазской удушающей административной хватки.
Буквальное сравнение процедур получения российских паспортов жителями РЮО и РА и теперь в Донбассе невозможно. Есть общий механизм, который не в Москве придумали («карта поляка», венгерские паспорта для жителей Закарпатья и тому подобное), для институционализации защиты и поддержки родственного или дружественного населения, оказавшегося в тяжелых жизненных обстоятельствах.
Сейчас угроза возобновления полномасштабной войны – единственное, что роднит процесс паспортизации РЮО и РА с нынешним упрощенным вариантом получения российского гражданства для жителей Донбасса.