Глава МИД Японии Таро Коно во вторник заявил, что заключение мирного договора между Москвой и Токио с правовой точки зрения включает в себя решение вопроса о неких военных компенсациях. «В теории, заключение мирного договора включает в себя прекращение состояния войны, решение территориальной проблемы, а также проблем, связанных с военными компенсациями», – объяснил Коно.
Эта фраза министра (возможно, в силу трудностей перевода) была интерпретирована так, как будто то ли Япония что-то должна России, то ли Россия – Японии. Так или иначе для многих СМИ вопрос о неких компенсациях немедленно стал темой дня. Ряд наблюдателей воспринял заявление Коно именно как требование к России немедленно выплатить некую сумму. Но так ли это?
Для начала надо понять, что подразумевается под компенсациями.
Токио традиционно рассматривает так называемые северные территории как часть Японии, которая была якобы оккупирована СССР и остается под российской оккупацией. Японская сторона считает, что вправе требовать компенсации ущерба, нанесенного своим гражданам, бывшим жителям островов, которые потеряли недвижимость, земельные участки, иную собственность и т. д. Таких «пострадавших» насчитывается около шести тысяч человек.
Однако можно предположить, что Коно имел в виду нечто иное, говоря именно о «военных» компенсациях. «Возможно, имеется в виду, что Япония рассчитывает на все четыре острова, а у нас на островах Кунашир и Итуруп размещены вооруженные силы. И если Япония получит эти острова – она компенсирует наши военные расходы по перебазированию российских военных на материк», – сказал газете ВЗГЛЯД руководитель Центра исследований Японии Института Дальнего Востока РАН Валерий Кистанов. Но, скорее всего, имеется в виду то, что Токио может нам выставить счет за те потери, которые понесли местные японские жители за период, как они говорят, «оккупации», пояснил эксперт.
В январе Япония сделала «широкий жест». Если верить сообщению газеты Yomiuri, Токио готов самостоятельно выплатить компенсации своим гражданам – бывшим обитателям Южных Курил. При этом Япония намерена предложить России отказаться от взаимных прав на компенсации, связанные с Южными Курилами.
Но надо понимать, что еще в Совместной декларации СССР и Японии от 19 октября 1956 года был уже закреплен взаимный отказ от каких-либо претензий (в том числе от претензий на компенсации). Так что сейчас подобные «подарки» японской стороны в виде отказа от компенсаций выглядят несколько неуместно.
В Москве такие благородные жесты вызывают недоумение. Первый зампред комитета Совета Федерации по международным делам Владимир Джабаров заявил газете ВЗГЛЯД:
«Тут как-то не очень понятно, кто вообще кому что должен. Во-первых, хочу напомнить, что
Россия – страна-победитель и вряд ли она должна кому-то что-то компенсировать».
«Тема компенсаций уже звучала перед приездом премьер-министра Абэ. Тогда он сделал заявление о возможном взаимном отказе от компенсаций, и это вызвало определенный фон в СМИ. Так что это не совсем новое заявление», – пояснил газете ВЗГЛЯД заведующий кафедрой востоковедения МГИМО Дмитрий Стрельцов.
С российской стороны уже звучал протест и даже вызывался японский посол, в том числе и в ответ на заявление Абэ, отметил эксперт. «Нынешнее заявление министра иностранных дел Коно – это продолжение дискуссии, связанной с возможностью компенсаций. На мой взгляд, эта тема сейчас пока не стоит и, может, даже не будет стоять в наших отношениях, так как никаких конкретных перспектив решения спора не было озвучено. Пока еще речь идет о переговорах, продолжении диалога, но не о конкретных решениях».
Напомним, оживление дискуссии по поводу статуса Курил произошло прошлой осенью, когда президент России Владимир Путин предложил японцам заключить мирный договор до конца 2018 года без каких-либо предварительных условий. Через месяц японский премьер-министр Абэ заявил о том, что Япония помирится с Россией и откроет новую эру в двусторонних отношениях. Отсутствие договора в течение 70 лет он назвал ненормальной ситуацией.
На ноябрьской встрече в Сингапуре лидеры обеих держав договорились об активизации российско-японских переговоров о мире на основе упомянутой выше Совместной декларации 1956 года. В том документе, как известно, говорилось о готовности советского правительства передать Японии остров Шикотан и ряд мелких необитаемых островов Малой Курильской гряды. Но эта готовность была обременена условием: фактический переход островов под контроль Токио будет произведен после заключения мирного договора и – что крайне важно – только при условии вывода всех иностранных войск с японской территории. О закрытии американских баз на Окинаве что-то не слышно – более того, напомним, о появившихся в последнее время спекуляциях о возможности появления американских вооружений прямо на «возвращенных» Курилах.
После того, как на переговорах вспомнили о декларации 1956 года, в Токио поспешили обрадоваться, решив, что как минимум два острова (Шикотан и Хабомаи), если и не все четыре, у них уже практически в кармане, и начали активно муссировать этот вопрос. В связи с этим России пришлось неоднократно пояснять, что ни о какой передаче островов речи не идет, но только о заключении договора. Однако после этого при соблюдении ряда условий возможен уже диалог и о двух (но не более) островах. Своими преждевременными радостями японцы лишь тормозят переговоры (так, январская встреча Путина и Абэ в итоге оказалась не слишком результативной) и вообще рискуют навсегда расстаться с мечтами даже о двух островах.
Мы вели речь о заключении мирного договора с Японией и нашим условием было абсолютное признание Японией итогов Второй мировой войны, – подчеркивает сенатор Джабаров. – Ничего, касающегося территориальных споров, там не было. Япония должна признать итоги Второй мировой войны безоговорочно, и если она их признает, то признает и суверенитет России над всеми островами Курильской гряды».
«Что же касается высказываний главы МИДа. Сегодня одно, а завтра уже другое... Это только будоражит общественное мнение и мешает процессу подготовки мирного договора, – отметил сенатор. – Если у японцев другой взгляд, то процесс застопорится надолго. Россия открыта для переговоров и все свои позиции уже обозначила».