«Синдзо сказал: «Давайте поменяем подходы». Давайте. Так вот какая идея мне пришла в голову: давайте заключим мирный договор – не сейчас, но до конца года – без всяких предварительных условий. Разумеется, мне кажется, что это облегчило бы нам решение всех проблем, с которыми мы не можем справиться на протяжении 70 лет», – заявил Владимир Путин, выступая на Восточном экономическом форуме.
Синдзо – это премьер-министр Японии Синдзо Абэ. Пресса обеих стран неоднократно писала о том, что между двумя политиками сложились прекрасные личные отношения и они обращаются друг к другу просто по именам. Тем не менее японский премьер, также присутствующий на ВЭФ, соглашаться на российское предложение, что называется, «с колес», не стал. Но не стал и отклонять его, согласившись, что отсутствие мирного договора является ненормальной ситуацией, с которой надо что-то делать.
«Давайте идти вперед, задавая себе такие вопросы: «Если не сделать этого сейчас, то когда?», «Если этого не сделаем мы, то кто кроме нас?». Мы несем ответственность за то, чтобы полностью убрать из Северо-Восточной Азии весь послевоенный пейзаж и изменить будущее, наполнив его надеждой», – красиво сформулировал он.
В МИД Японии выступили куда менее красноречиво. Там напомнили, что Токио готов вести с Москвой переговоры о заключении мирного договора только после решения территориального вопроса, то есть принадлежности трех Курильских островов и архипелага Хабомаи.
«В этом отношении наша позиция неизменна», – говорится в заявлении японского внешнеполитического ведомства.
С одной стороны, японцев можно понять. Как правило, мирные договоры между странами заключаются при отсутствии территориальных претензий друг к другу. А Токио настаивает на принципе «утром деньги, вечером стулья, можно наоборот, но деньги вперед» с 1956 года.
#{smallinfographicleft=469243}С другой стороны, и в Европе, и в других частях света немало примеров того, как формально улаженные территориальные проблемы в реальности являются нерешенными. Турция по-прежнему не согласна с итогами Лозаннского мирного договора 1923 года, по которому она лишилась островов в Эгейском море. Венгрия уже почти сто лет ждет подходящего момента для пересмотра Трианонского мирного договора 1920 года и подтвердившего территориальные потери Будапешта Парижского договора 1947 года. Даже немцы, приезжая в Страсбург, называют его «нашим городом».
Поэтому формальное решение территориальной проблемы не равно реальному, а заключение мирного договора не идентично признанию отсутствия территориальных и любых других проблем.
В случае с Японией идея «территории в обмен на мирный договор» активно поддерживается не только реваншистами внутри страны, но и американцами, которые до сих пор критично влияют на политику Токио. Причем это влияние как экономическое (недаром Дональд Трамп неоднократно высказывал недовольство ситуацией с американским дефицитом в торговле с Японией, который достигает почти 70 млрд долларов в год), так и военное.
В Стране восходящего солнца размещены около 50 тысяч американских солдат, а общее число американских объектов (включая базы совместного использования) приближается к сотне. Наибольшее их сосредоточение на острове Окинава, и, несмотря на протесты местных жителей, никаких предпосылок для вывода войск пока что нет.
Именно этим объясняется категорический отказ России обсуждать передачу хотя бы двух островов Японии «без предварительных условий», на чем настаивают реваншисты в Токио. Неизбежное в таком случае появление американской военной базы на Курилах – это практически то же самое, что и появление американской военной базы в Харькове.
Поэтому предложение Владимира Путина о предварительном заключении мирного договора – это, по сути, доброе пожелание к Токио восстановить свой суверенитет и самостоятельно решать вопросы обороны.
Как ранее отмечала газета ВЗГЛЯД, у Токио сейчас есть серьезные опасения по поводу экспансии Китая, но в случае Пекина опасения взаимны.
Главное тут в том, что мирное сосуществование на Дальнем Востоке вовсе не входит в число интересов США. Наоборот, Вашингтону выгодно стимулировать противоречия между Японией и Россией, Японией и Китаем, Японией и обеими Кореями для того, чтобы выступать в качестве внешнего арбитра и «защитника» Токио от «страшных» русских, китайцев и корейцев.
Собственно, именно американцы в свое время торпедировали инициативу Никиты Хрущева о передаче двух из четырех островов в обмен на заключение договора. Они боялись, что это значительно улучшит отношения советской Москвы и Токио. Шансы на то, что японцам удастся добиться разрешения от американцев на мирный договор с русскими (да еще до конца года), и сейчас выглядят призрачными.
Но в целом этот мирный договор не является для нас самоцелью. У России его нет с многими странами, включая Германию – только указ Президиума Верховного Совета СССР от 25 января 1955 года «О прекращении состояния войны...». Таким образом, предложение Путина – это демонстрация готовности России к нестандартным решениям, к разделению территориального вопроса и всех остальных.
Если Япония не готова к заключению договора на таких условиях – как из-за собственных реваншистов, так и из-за давления США, возможно, ее суверенитета и доброй воли Синдзо Абэ хватит хотя бы на интенсификацию экономического сотрудничества.
Огромный мост с материка на Сахалин, строительство которого обсуждается прямо сейчас, сможет окупиться гораздо быстрее в случае возведения моста (или туннеля) через пролив Лаперуза, отделяющий от Сахалина японский остров Хоккайдо. Если Япония возьмет на себя финансирование подобного проекта, это будет важнее, чем любой политический договор.
Россия готова договариваться, готова принимать нестандартные решения, готова сотрудничать с Японией в разных сферах – вот о чем говорит предложение Владимира Путина заключить мирный договор до конца года.
Мяч на японской стороне, и в Токио это отлично понимают.