Когда войска пяти стран Варшавского договора 21 августа вошли в Чехословакию, это обосновывалось просьбой руководства этой страны. В заявлении ТАСС, распространенном в этот день, было сказано об обращении «с просьбой об оказании братскому чехословацкому народу неотложной помощи, включая помощь вооруженным силам». Назывались и его причины:
«Это обращение вызвано угрозой, которая возникла существующему в Чехословакии социалистическому строю и установленной конституцией государственности со стороны контрреволюционных сил, вступивших в сговор с враждебными социализму внешними силами...
Дальнейшее обострение обстановки в Чехословакии затрагивает жизненные интересы Советского Союза и других социалистических стран, интересы безопасности государств социалистического содружества. Угроза социалистическому строю Чехословакии представляет собой вместе с тем угрозу устоям европейского мира.
...Предпринимаемые действия не направлены против какого-либо государства, ни в какой мере не ущемляют чьих-либо государственных интересов. Они служат цели мира и продиктованы заботой о его укреплении.
Братские страны твердо и решительно противопоставляют любой угрозе свою нерушимую солидарность.
Никому и никогда не будет позволено вырвать и одного звена из содружества социалистических государств».
То есть в Чехословакии возникла угроза социалистическому строю, а это угрожает общей безопасности всех соцстран, поэтому они и ввели войска для наведения порядка. На Западе ввод войск был использован для обличения СССР – подавляет движение к свободе, душит европейские народы. При этом ввод войск прошел практически бескровно, армия не оказывала никакого сопротивления, а жертвы среди протестовавших гражданских составили 58 человек.
Спустя двадцать три года, в 1991 году, советские войска покинули Чехословакию – а за два года до этого, после прихода к власти в Праге некоммунистического правительства, Москва осудила и сам ввод войск. В совместном заявлении правительств пяти стран – участниц интервенции (кроме СССР это были Венгрия, ГДР, Болгария и Польша) он был назван «неправомерным актом вмешательства во внутренние дела суверенной страны, акт, прервавший процесс демократического обновления ЧССР и имевший долговременные отрицательные последствия».
В 1993-м Чехословакия распалась – и теперь оба государства, Чехия и Словакия, входят в Евросоюз и НАТО. Однако Россию до сих пор упрекают в августе 1968-го – порой даже ставя его на одну доску с захватом Чехословакии гитлеровской Германией в 1938 году и забывая о том, что тогда эта страна была просто ликвидирована. Но чем руководствовался Советский Союз и нужно ли нам извиняться перед чехами и словаками?
На самом деле в тогдашнем заявлении ТАСС все было сказано максимально честно – и мотивы, и опасения Москвы были озвучены без всякого умолчания. Да, на политическом языке тех лет – но у каждой эпохи свои термины и понятия.
Что происходило в Чехословакии в 1968 году? «Пражская весна» – то есть пересмотр самой идеологии и внешнеполитической ориентации тогдашней Чехословакии. Да, он начался с провозглашения новым руководителем страны Александром Дубчеком курса на «социализм с человеческим лицом»: плюрализм, рабочее самоуправление на предприятиях, реальная многопартийность, свобода слова. Но за несколько месяцев раскрепощение чехословацкой интеллигенции привело к демонстрациям с требованиями выхода из Варшавского договора и публикации карикатур на Брежнева. В руководстве ЧССР шла борьба – одни выступали за продолжение реформ, другие предупреждали, что в результате них партия потеряет власть. Но главный вопрос был в другом – Чехословакия была частью социалистического содружества и граничила с ФРГ, то есть с местом расположения основных американских военных сил в Европе. То есть одна лишь угроза ее выхода из Варшавского договора вынуждала бы Москву действовать – и это понимали все.
1968 год был одним из самых бурных в истории 20 века. Китай еле отходил от потрясений культурной революции, которая в предшествовавшие два года чуть не привела к дезинтеграции страны. США вели жесточайшую войну во Вьетнаме – не щадя никого и ничего. В тех же Штатах были убиты Роберт Кеннеди, который имел хорошие шансы стать президентом США, и Мартин Лютер Кинг. Америку сотрясали студенческие волнения, а во Франции молодежные бунты поставили страну на грань безвластия.
СССР в этом смысле смотрелся оплотом стабильности и уверенности в завтрашнем дне – да и был им. Позиции нашей страны в мире лишь укреплялись – авторитет в странах третьего мира, которым наша страна активно помогала, лишь рос, а левые идеи в Европе набирали силу. Американцы во Вьетнаме были обречены – а самим фактом войны они лишь работали на рост симпатий к СССР, который помогал маленькому Вьетнаму. По большому счету, лишь раскол с Китаем омрачал Кремлю геополитическую картину – но тут исправить было ничего невозможно не столько из-за страха и недоверия Мао, сколько из-за глубокого кризиса и борьбы за власть, которые заставили Китай замкнуться в себе.
Поэтому проблемы в Чехословакии воспринимались советским руководством хотя и серьезно, но совершенно не агрессивно – вопреки западной мифологии, Москва не навязывала социалистическим странам свои модели. И в 40-50-х, и тем более в 60-х как идеологические, так и экономические модели в тех же европейских соцстранах определялись местным руководством. Если оно было догматичным и антинациональным, то и модель получалась такая и могла даже привести к кровавым событиям наподобие Венгрии 1956 года. Если же оно было национально мыслящим и умным, то и уклад, соответственно, был таким – как в той же Венгрии при Яноше Кадаре.
На первом месте для Москвы всегда стояли вопросы геополитические – то есть в том числе и безопасности. Страны Варшавского договора воспринимались как единая военно-политическая сила – и хотя в той же Чехословакии не было советских войск, она считалась важнейшим элементом соцлагеря. Это Николае Чаушеску в своей окруженной соцстранами Румынии мог играть в гипернезависимость и заигрывать с Китаем и США – если он не ставил вопрос о выходе из Варшавского договора, внешнеполитическая вольница «гения Карпат» не представляла собой угрозы геополитическим интересам России.
Другое дело – Чехословакия, граничащая с НАТО. Леонид Брежнев долго уговаривал Дубчека обратить внимание на нехорошую динамику происходящих процессов – начали с критики партии, а закончат требованиями смены социального строя и выхода из ОВД. И он не преувеличивал – так бы все произошло, не вмешайся Москва.
Но могла бы Москва не вмешиваться? Нет, не могла – потому что падение коммунистической власти в ЧССР могло сдетонировать на Польшу, в которой были сильны не только антикоммунистические, но и антирусские настроения. И, самое главное, не было никаких гарантий, что ставшая нейтральной Чехословакия не вступит завтра в НАТО.
Москва уже отдала Западу Австрию в 1955 году – выведя войска лишь в обмен на нейтральный статус. Австрия не вступила в НАТО – но все равно рассматривалась как западная территория. Преобразование в такую же страну Чехословакии выводило Запад на границу СССР, то есть перечеркивало все достижения 1945 года. Пойти на это советское руководство не могло ни в коем случае. И в Праге это прекрасно понимали.
Так что чехословацкие власти сами виноваты, что довели ситуацию до ввода войск – то есть до того, что Москве было категорически не нужно. В 1981 году Войцех Ярузельский остановил смуту в Польше, которую тогда на Западе тоже пугали вводом советских войск.
Москва еще в 1989 году осудила ввод войск – исходя уже из тех, перестроечных реалий и представлений о геополитических интересах СССР. Спустя два года распался СССР, а спустя еще год и Чехословакия. И на следующий год в договоре между Россией и Чехией ввод войск снова был назван недопустимым.
Так что сейчас России не за что извиняться перед Чехией и Словакией – все уже в прошлом. Ну а о «страшных зверствах» и «подавлении свобод» в 1968 году с полным правом могут рассказывать вьетнамцы – только вот виновником там будет вовсе не СССР. Да, и кстати, вы не в курсе, США хоть раз извинились перед Вьетнамом?