Необходимость повышения возраста выхода на пенсию объясняют как увеличением продолжительности жизни, так и уменьшением числа работающих: скоро на одного пенсионера будет приходиться всего полтора человека трудящихся. Долго в таком режиме не протянуть. А тем более регулярно повышать пенсии. Нельзя вечно покрывать дефицит Пенсионного фонда из доходов бюджета. Да и где брать эти доходы, если тенденции к росту числа стариков и уменьшению количества молодых сохранятся?
Стратегическим выходом могло бы стать резкое увеличение рождаемости: если три-четыре ребенка станут правилом в наших семьях, доля работающего населения через пару десятилетий начнет расти. Причем это выход не только для пенсионной системы, но и для страны в целом: чтобы освоить и удержать нашу огромную территорию, нас должно быть гораздо больше. Но это игра вдолгую – и, хотя Путин уже больше десяти лет предлагает всевозможные меры для стимулирования роста рождаемости, которые дают определенный эффект, нынешней пенсионной системе от этого не легче.
Поэтому правительство и предлагает исправить соотношение пенсионеров и работающих, на что ему возражают, что и сейчас устроиться на работу после 50 проблематично, а что же будет дальше?
Но ни правительство, ни его оппоненты почти не поднимают другой вопрос: а что будет после того, как соотношение работающих и пенсионеров наконец-то улучшится? То есть у нас будет 2, а то и 2,5 работающих на одного пенсионера. Как мы будем жить в середине 30-х, когда женщины начнут выходить на пенсию в 63 года? В каких основных отраслях и по каким специальностям будут работать наши люди?
А ведь это ключевой вопрос, потому что, если попытаться честно спрогнозировать будущее, выяснится совершенно неожиданная картина. А именно: к середине 30-х уже для всех в промышленно развитых странах станет очевидно то, о чем сейчас говорят в основном лишь футурологи.
Главной проблемой государств будет не нехватка работающих рук, а гигантский дефицит рабочих мест.
Причем это будет не классическая безработица, а исчезновение целых отраслей производства, массы специальностей.
Не будет водителей, охранников, продавцов в магазинах, бухгалтеров, юристов – да, этот процесс начнется с мегаполисов, но к середине 30-х все уже смогут просчитать скорость, с которой он охватит и глубинку. Да, сильно урбанизированные страны – а Россия, к сожалению, относится к их числу – станут пионерами юберизации (этот термин появился из-за сервиса такси, но означает ликвидацию посредника между покупателем и продавцом товара или услуги) и роботизации экономики. Искусственный интеллект, роботизация и биотехнологии лишат работы сначала десятки, а потом и сотни миллионов людей во всем мире. В том числе и в России. И что в этих условиях будет делать государство?
Правильно – придумывать работу для людей. То есть делать так, чтобы как можно больше людей были заняты хоть чем-то, – для этого будет сокращаться продолжительность рабочей недели, увеличиваться отпуска. И – уменьшаться возраст выхода на пенсию. Потому что иначе молодежь вообще останется без работы: при продолжительности жизни в 80–90 лет все места будут заняты крепкими 50–60-летними работниками.
К чему приводит наличие массы безработных молодых? К краху государства – через бунты и революции. Уже сейчас в Испании и Италии до 30% молодежи не имеют нормальной постоянной работы, а через двадцать лет ситуация будет гораздо хуже.
Так что технологически развитые страны пойдут по пути насильственного выпроваживания на пенсию всех кого можно, причем не в 65, как сейчас, а гораздо раньше. Пенсионный возраст будет понижаться – и в России в том числе.
А за счет чего же будет содержаться эта масса пенсионеров? За счет перераспределения государственного дохода, в том числе и вследствие введения так называемого безусловного базового дохода.
То есть некой суммы, равной, например, прожиточному минимуму, которую каждый гражданин ежемесячно получает от государства. Пока что такого нет нигде в мире – швейцарцы на референдуме пару лет назад отказались от идеи получать по 2,5 тыс. франков (примерно та же сумма в долларах) за просто так. Поддержали предложение всего четверть населения, а остальные сочли, что повышение налогов и ликвидация различных социальных льгот не стоят такой суммы. Но это Швейцария сейчас, где есть и рабочие места, и немало гастарбайтеров, а что будет, когда вопрос о безусловном базовом доходе станет вопросом сохранения социальной стабильности и государственного уклада? То есть куда проще платить всем определенную сумму, чем ломать голову над тем, чем занять эти миллионы рабочих рук?
Безусловный доход для всех – дело не такого далекого будущего для богатых стран, и начнется вводиться он как раз одновременно с понижением пенсионного возраста.
Чтобы 25-летний и 55-летний не чувствовали себя выброшенными или не допущенными к общему пирогу, им будет выдано это пособие. Россия в силу своего технологического рывка и урбанизации не останется в стороне от этих процессов, так что правительству 2034 года как раз придется заниматься разработкой законопроекта по постепенному понижению пенсионного возраста. Под возмущенный гул множества несогласных и недовольных.