Скандал начался с того, что один из Телеграм-каналов опубликовал аудиозапись разговора судьи Арбитражного суда Краснодарского края Алексея Шевченко с истцом и ответчиком. На записи слышно, что в ответ на просьбу рассмотреть дело сегодня, а не откладывать его, Шевченко отвечает более чем резко:
«Однозначно нет! Вы можете жаловаться президенту РФ Владимиру Владимировичу Путину даже! Щаз ... я все бросил и начал рассматривать!.. Занимались там два года или три... Теперь вы приезжаете и типа хотите меня в какую-то позу для меня неприятную поставить? Поинтересуйтесь у представителя ответчика – она местная – кому-то удавалось это? Если ваши тупорогие кредиторы.... ну не могут договориться, ну значит ... командовать парадом буду я, как говорил Остап Ибрагимович Бендер.
Уважаемый истец, я ж к вам лично хорошо отношусь, поэтому не делайте так, чтобы я лично к вам относился так же, как к вашей электротехнической компании. Поэтому можете привет всем передавать там. Все, давайте, 20 марта. Вы еще поездите сюда, теперь все будет, когда мне удобно. Я не уверен, что и 20 марта мне будет удобно. Честно я вам говорю. Там у меня и день рождения вскоре».
Многоточием заменены матерные высказывания судьи, а пленку с записью передал, видимо, адвокат истца. Поведение 42-летнего Алексея Шевченко, с 2011 года работающего судьей Арбитражного суда края, сложно назвать адекватным. Такой стиль общения позорит не его лично, а весь судейский корпус, всю судебную власть России.
Несмотря на все принимаемые меры (судейскому корпусу поднимали зарплату, прописывали разные гарантии его независимости), с кадрами в этой ветви власти все еще далеко не удовлетворительно. Нашествие приспособленцев, жуликов и беспринципных людей в постсоветские годы здесь было столь же масштабным, как и в других ветвях власти. И процесс очищения идет так же сложно, как и у силовиков, чиновников, депутатов.
Реформирование судебной системы идет у нас по двум направлениям. С одной стороны, нужно обеспечить ее независимость от исполнительной власти, силовых структур и прокуратуры со следствием, а с другой – победить коррупцию среди самих судей. Мало обеспечить независимость судей от чиновников, надо обеспечить и их независимость от продажных адвокатов – иначе никакой справедливой судебной системы не создать.
При этом судьи не любят выносить свои проблемы на свет общественного мнения – и это понятно, корпорация закрытая и специфическая. А когда что-то прорывается, часто пытаются замять тему – как это было, например, в истории с краснодарской (интересное совпадение) судьей Хахалевой.
Летом прошлого года была опубликована видеозапись со свадьбы дочери Елены Хахалевой – зампредседателя Краснодарского краевого суда. Публику поразило присутствие на свадьбе столичных звезд вроде Иосифа Кобзона – откуда у судьи средства на подобные праздники? И хотя судейские комиссии тогда быстро разобрались во всем («звезды» пели якобы бесплатно, будучи друзьями отца невесты, богатого местного бизнесмена, бывшего мужа судьи, который и оплатил торжество), попутно всплыли непонятные истории с юридическим образованием Хахалевой. И их в какой-то степени разъяснили – но у людей остались, что называется, вопросы.
И вот сейчас, в случае с судьей Шевченко, многим тоже казалось, что историю замотают – устроят формальное разбирательство, подождут, пока страсти улягутся. Однако краснодарские судьи повели себя неожиданно оперативно.
Сначала и. о. председателя Арбитражного суда Краснодарского края Марина Крылова распорядилась провести служебную проверку «в связи с появившейся в социальных сетях аудиозаписью о недостойном поведении» судьи Шевченко. Была образована комиссия из трех судей, которая должна до 1 марта доложить результаты.
А уже вечером в четверг сам Алексей Шевченко написал заявление об уходе с занимаемой должности – признав, что его поведение было недостойным:
«Я не имел права так себя вести, я сам себя наказал».
Теперь уже бывший судья сделал правильный шаг. Более того, он подал пример другим. Даже два примера сразу – сначала он показал, как нельзя себя вести представителю власти, причем неважно какой, судебной или исполнительной. А потом продемонстрировал, как нужно себя вести в случае выявления таких порочащих репутацию сведений – немедленно реагировать. Именно реагировать – не значит, как в случае Шевченко, сразу уходить в отставку, главное честно отвечать на недоуменные вопросы людей.
Потому что очень часто именно отсутствие реакции со стороны представителя власти (чиновника, депутата, судьи) или формальная, явно для отписки реакция раздражают людей едва ли не больше, чем сам проступок или преступление.
Уклоняясь от ответа, представитель власти подставляет всю власть как таковую, власть вообще, в целом. Потому что наши люди плохо разделяют власть на судей, депутатов или министров. И таким образом «вклад» одного такого Шевченко, судьи краевого масштаба, в формирование образа российской власти точно такой же, как и у, например, федерального министра или губернатора.
Всё они должны научиться отвечать за свои слова и дела – не перед судом, а перед людьми. И делать это максимально быстро. В век гиперскоростной информации даже десять часов молчания – непозволительная для российской власти роскошь.