Есть версия, согласно которой русский боевой клич «ура» произошел от калмыцкого «уралан», то есть «вперед». Скорее всего, это всего лишь легенда, но корни ее понятны: на протяжении долгих лет калмыки были надежной опорой России, где чрезвычайно ценились как храбрые воины и прекрасные наездники.
Ойраты или западные монголы начали переселяться в Русское царство в конце XVI века, что стало следствием завоевания монгольских земель цинским Китаем. Соседи-тюрки называли их «калмаками», то есть «отколовшимися» – не принявшими ислам и сохранившими буддийскую веру, отсюда и слово «калмык». Уже в начале 1600-х годов переселенцы присягнули на верность русскому царю, а впоследствии основали Калмыцкое ханство (Хальмг хана улус) – самоуправляемую часть русского государства, регулярно поставлявшую русской армии прекрасно обученных бойцов, проявивших себя во многих войнах. Так продолжалось и после того, как Екатерина II ликвидировала ханство, что стало неизбежным следствием трагических событий, известных как «пыльный поход».
А вот отношения российской ветви потомков Чингисхана с советской властью, напротив, сразу не задались. Калмыки – один из немногих российских народов (в том числе репрессированных), численность которых за годы СССР не увеличилась, а сократилась. Согласно данным переписи 1989-го, в стране проживало 174 тысячи калмыков, а по переписи 1897-го – более 190 тысяч (современные показатели находятся где-то посередине).
Причин этому несколько. В годы Гражданской войны территорию Калмыкии сильно потрепало – она оказалась между молотом в лице РККА и наковальней в виде армий Краснова и Деникина. Впоследствии ее население сильно пострадало от голода и 1921–1924, и 1932–1934 годов (то есть от тех же событий, которые на Украине считают геноцидом именно украинского народа). А наиболее сильным ударом стало сталинское принудительное переселение в Сибирь в годы ВОВ – так называемая Операция НКВД «Улусы», по итогам которой калмыцкий народ сократился как минимум на треть, а по некоторым подсчетам – вполовину.
Постановление Совета народных комиссаров «О выселении калмыков, проживающих в Калмыцкой АССР», было опубликовано ровно 75 лет назад – 28 декабря 1943 года. В марте 1956-го калмыков реабилитировали, позволив вернуться на родину. Год спустя была воссоздана их автономия. В 1989-м Верховный совет СССР провозгласил депортацию «варварской акцией сталинского режима». Наконец, закон, принятый в РСФСР в апреле 1991-го, признал калмыков жертвами геноцида.
В современной Калмыкии 28 декабря отмечается как День памяти жертв депортации калмыцкого народа, причем он является выходным.
Несмотря на все это, депортация калмыков как-то не на слуху – о ней вспоминают значительно реже, чем о депортации чеченцев, немцев, балкарцев или крымских татар. Редко говорят и о ее заявленных причинах, и о предыстории. А предыстория такова.
Среди национальных войсковых соединений, созданных советской властью страшным ноябрем 1941 года, было и калмыцкое – 110-я кавалерийская дивизия. Она прекрасно проявила себя в первый период войны при обороне Кавказа и Дона, но летом 1942-го, когда немцы вторично захватили Ростов и сильно измотали дивизию, в ней резко участились случаи дезертирства. Примерно тогда же гитлеровцы заняли большую часть самой Калмыкии.
Возвращаясь на малую родину, беглецы, как выразились бы тогда, «распространяли панические и пораженческие настроения», а уже в Калмыкии часть из них влились в ряды местных коллаборационистов. Параллельно в Берлине был создан т.н. Калмыцкий национальный комитет – что-то вроде правительства в изгнании, после чего калмыков стали позиционировать как союзников Рейха в борьбе с большевиками.
Так калмыки стали «народом-предателем», который предполагалось выселить, разделить и полностью лишить национально-культурной автономии. Как подчеркивалось в советской пропаганде, навсегда.
Случившееся не имеет никаких оправданий: советская власть пропагандировала интернационализм, но проявила себя точно так же, как проявляла себя власть нацистская (о Холокосте – пике террора по этническому принципу – тогда еще не знали).
Да, существовало Калмыцкое соединение доктора Долля, но существовало и партизанское движение Калмыкии. История помнит агента абвера Басанга Огдонова, но помнит и героя СССР Эрдни Деликова. Были калмыки-белоэмигранты, перешедшие на сторону Гитлера, но были и разведчики-добровольцы, переброшенные в тыл вермахта зимой 1942-го.
А советская власть репрессировала вообще всех калмыков, в том числе награжденных боевыми орденами и медалями. Исключение составили только те, кто успел сменить национальность в паспорте, и калмычки, которые были замужем за выходцами из других народов (вместо них на поселения в Сибирь и Среднюю Азии отправились жены этнических калмыков, в том числе русские).
Ради депортации калмыков даже отзывали с фронта, но несколько тысяч из них в итоге, как это говорится, все равно «прошли всю войну».
То есть это было самой настоящей этнической чисткой, от которой до сих пор не оправился целый народ, хотя прошло уже 75 лет, а реабилитировали калмыков в СССР на несколько месяцев раньше, чем другие переселенные народы.
О политике геноцида в сталинскую эпоху сейчас говорить не любят. И дело не столько в «обелении эпохи», сколько в том, что это давление на больную мозоль, которое раскалывает общество.
Но еще опаснее, когда наше сложное общество, живущее в многонациональной стране с национальными республиками, начинает раскалываться по этническому принципу. А именно это и происходит, когда потомки репрессированных калмыков, как правило, прекрасно знающие историю своего народа (а это относится почти ко всей калмыцкой интеллигенции), становятся свидетелями того, как фанаты усатого генералиссимуса оправдывают сталинскую политику этнических чисток, тем более превозносят ее.
Такие «патриоты» вредят идее территориальной целостности страны подчас даже больше, чем вся западная пропаганда вместе взятая.